Уголовно-правовая характеристика участия в экстремистском сообществе

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

доцент кафедры «Уголовное право и процесс» Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

Аннотация: 

Автор полагает, что наиболее приоритетной представляется позиция, в соответствии с которой участием в экстремистском сообществе следует признавать активные действия в составе сообщества, выражающиеся в участии в подготовке и в совершении преступлений экстремистской направленности.

Ключевые слова: 

участие в экстремистском сообществе, преступная организация, исполнители, пособники, уголовная ответственность.

     Часть 2 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ определяет ответственность не за квалифицированный вид преступления, предусмотренного ч. 1 указанной статьи (как это имеет место в большинстве статей Особенной части Уголовного кодекса РФ), а за самостоятельное преступление – участие в экстремистском сообществе. В связи с этим представляется непоследовательной позиция законодателя, объединяющего два самостоятельных преступления – организацию экстремистского сообщества и участие в нем – в одной статье Уголовного кодекса РФ под общим названием «Организация экстремистского сообщества».

     Подобное несоответствие не единственное в уголовном законе; аналогичным образом название, неадекватно отражая содержание, значительно сужает представление о том, ответственность за какие преступления предусматривается и в ст. 210 Уголовного кодекса РФ. Указанная непоследовательность законодателя тем более непонятна, что ст. 208 Уголовного кодекса РФ, где речь идет также о создании и участии в запрещенной законом организации, названа «Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем»; ст. 209 Уголовного кодекса РФ, предусматривающая создание банды и участие в ней, названа еще более широко – «Бандитизм».

     В связи с изложенным законодателю следует привести в соответствие название и содержание ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ либо путем внесения изменения в название (возможен следующий вариант: «Организация, руководство или участие в экстремистском сообществе»), либо путем сужения содержания статьи (исключения из нее части второй). Наиболее приоритетный из двух предложенных альтернативных вариантов устранения выявленного несоответствия будет предложен в ходе проводимого исследования.

     Определение содержания понятия «участие» в преступном сообществе, в том числе экстремистском, является весьма спорным вопросом. В научной литературе излагаются различные подходы, которые, однако, можно сгруппировать следующим образом:

     1) предполагающие возможность пассивного участия в экстремистском сообществе. Так, Ю.А. Цветков указывает, что участник преступной организации может не только не участвовать в совершаемых ею преступлениях, но даже не знать об обстоятельствах их совершения. Для того чтобы действия лица квалифицировать как участие в преступной организации, необходимо установить, что он занимает определенное место в ее структуре и связан с ней выполнением конкретной функции. Причем выполняемая таким лицом функция (например, аналитическая, техническая, бухгалтерская, информационная) может не содержать признаков объективной стороны какого-либо преступления.

     Достаточно, чтобы эта функция осуществлялась им в интересах преступной организации и была направлена на поддержание ее организационного единства и эффективной деятельности [18, стр. 79, 80]. Некоторые авторы отмечают, что преступление, предусмотренное ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ, является длящимся и оно окончено в момент вступления в сообщество и далее в любой последующий момент времени: участие следует считать оконченным преступлением с момента дачи согласия лицом, произнесения клятвы или исполнения другого ритуала вступления в соответствующее сообщество [15, стр. 415] [11, стр. 16]. При этом вступление в сообщество может выражаться в подаче заявления, даче клятвы, подтверждении согласия с целями сообщества, получении партийного или иного членского документа, выполнении заданий руководителей сообщества и т.п. [9, стр. 758] С.Н. Фридинский указывает, например, что «участие в экстремистском сообществе в принципе является бездействием, чистым или смешанным, аналогичным «участию в банде» по ст. 209 УК РФ, то есть таковым будет считаться уже просто нахождение, членство в данном сообществе. Таким образом, данное преступление, как и руководство по ч. 1 ст. 2821 УК РФ, – длящееся» [17, стр. 83].

     Представляется, что в данном случае «участие» используется в качестве синонима понятия «членство». Однако членство с его формальными признаками – установленная процедура вступления в организацию, получение членского билета, внесение членских взносов, исполнение определяемых членством в организации общественных функций и т.д. – характерно для официально существующих организаций, имеющих принятый по соответствующей процедуре устав, программу или иной документ, отражающий структуру, основные направления деятельности, порядок действия и руководства организацией.

     Для экстремистского сообщества, как и для любой преступной организации, это не просто не обязательно, а, напротив, невозможно в силу противоправного характера его деятельности, которую организация стремится скрыть, в первую очередь, от государственных органов. В том же случае, когда официально существующая (и даже зарегистрированная в установленном порядке в качестве общественного объединения, политической партии и т.д.) организация преследует цели совершения преступлений, в ее официальных документах это, естественно, отражения не находит в силу вышеупомянутых причин. Поэтому вступление в такую официально зарегистрированную организацию без посвящения в ее истинные цели создания и деятельности само по себе не должно рассматриваться в качестве участия в экстремистском сообществе, поскольку привлечение к ответственности за подобное непреступное участие противоречит установленному законом основанию уголовной ответственности, положениям института соучастия в преступлении и создает опасность объективного вменения;

     2) выделяющие активное и пассивное участие в экстремистском сообществе. Пассивным предлагается считать участие, когда лицо не занимается разработкой планов (условий) для совершения преступлений, будучи рядовым членом экстремистского сообщества, а активным – когда лицо принимает участие в экстремистском сообществе в целях разработки планов (условий) совершения преступлений экстремистской направленности [5].

     Необходимо обратить внимание, что в диспозиции ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ цель разработки планов (условий) совершения преступлений предусмотрена только в ч. 1 для лиц, создающих объединение организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества. Для участников экстремистского сообщества в качестве обязательного признака состава преступления цель не указана. Более того, выделение в ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ частей, устанавливающих ответственность отдельно за организацию и руководство экстремистским сообществом и за участие в сообществе, не случайно произведено именно по признаку степени и характера участия в преступной деятельности сообщества.

     Организатор (руководитель) экстремистского сообщества выполняет функции разработчика целей, планов, направлений, условий преступной деятельности сообщества, рядовые участники представляют собой исполнителей, пособников, реализующих эти цели и планы.

     При предложенном подходе к выделению активной и пассивной форм участия в экстремистском сообществе следует признавать активным участием деятельность организаторов (руководителей), которая предусмотрена не ч. 2, а ч. 1 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ; пассивным же будет считаться собственно деятельность рядовых членов сообщества, ответственность за которую предусмотрена ч. 2 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ. В связи с изложенным подобное разделение участия в экстремистском сообществе по признаку участия в разработке планов и условий совершения преступлений представляется противоречащим законодательным установлениям и не применимым на практике;

     3) выделяющие вреди участников экстремистского сообщества собственно соучастников и пособников. Соучастие предполагает участие в качестве соисполнителя в преступлениях, совершаемых преступным сообществом, пособничество может выражаться в «действиях, не содержащих составы иных преступлений, например вербовка, а также идеологическая, физическая и иная подготовка участников экстремистского сообщества, их тренировка и обучение, предоставление финансовых средств, учебной, полиграфической и материально-технической базы (покупка и аренда недвижимости для производства печатной продукции, обеспечение помещения для сборищ и других нужд), телефонной, факсимильной и иных видов связи, информационных услуг, установление контактов с представителями власти, средств массовой информации, молодежных и других общественных организаций и т.д.» [9, стр. 590].

     Анализируя предложенное определение участия в экстремистском сообществе, следует оспорить предположение, что деятельность пособников не содержит признаков составов иных преступлений, поскольку вербовка и подготовка участников преступного сообщества – изначальная функция организатора экстремистского сообщества, а затем руководителя либо одного из руководителей структурных подразделений сообщества. Таким образом, указанные действия не являются пособническими, а представляют организаторскую деятельность либо руководство сообществом, предусмотренные ч. 1 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ. Все иные действия представляют собой не некое абстрактное пособничество, а способствование совершению конкретных преступлений экстремистской направленности, в связи с чем в указанных действиях содержатся признаки тех составов преступлений, пособничество в совершении которых лицо оказывает;

     4) рассматривающие участие в экстремистском сообществе как активное участие в качестве соисполнителя в совершении указанным сообществом преступлений, предполагая, что участие в сообществе (как преступном, так и экстремистском) должно быть «деятельным и активным, когда лицо существенно способствует его функционированию» [4, стр. 9] . Сторонники указанной позиции отмечают, что участие в преступных формированиях – это хоть и особого рода, но все же соучастие.

     Соучастие в преступлении в качестве обязательного предусматривает признак наличия причинной связи между деянием конкретного соучастника и общим преступным результатом, поэтому лицо только тогда может быть признано участником какого-либо формирования, преследующего цели совершения преступлений, когда оно, так или иначе, участвует в совершении конкретных преступлений. В противном случае будет отсутствовать причинная связь с преступным результатом, что влечет за собой и отсутствие соучастия как такового, а следовательно, и основания уголовной ответственности [1]. Таким образом, участие лица в преступном (экстремистском) сообществе может выражаться в таких деяниях, которые:

     – предусмотрены в качестве конкретного преступления (преступлений) Особенной частью УК РФ;

     – являются соучастием в конкретном преступлении (преступлениях);

     – представляют собой приготовление или покушение на конкретное преступление (преступления) [1, стр. 282].

     Такая позиция основана на традиционном для русской классической школы уголовного права представлении о необходимости активного участия в деятельности преступной организации для привлечения лица к уголовной ответственности: «Одно только заявление о желании сделаться членом сообщества, заявление сочувствия целям или деятельности сообщества, не дает еще права признать данное лицо членом сообщества; необходимо, чтобы оно вступило в сообщество, прямо выразило чем-либо свою принадлежность к таковому, принимало действительное участие в собраниях или деятельности сообщества, заведомо выполняло поручения общества или заведомо для общества учинило что-либо, направленное к достижению… целей сообщества» {1}. Позиция признания только активного участия в преступной организации разделялась большинством ученых конца XIX – начала XX века: «несправедливо то положение, по которому все участники уговора и решения должны быть наказываемы как главные виновники, не обращая внимания ни на способ их содействия при исполнении, ни даже на само участие в исполнении вообще» [2, стр. 98] .

     Следует отметить, что на практике вопрос о признании наличия в действиях лица признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ, решается весьма неоднозначно даже в случае, когда несколькими лицами совершен ряд преступлений экстремистской направленности.

     Так, К., Д., И. и ряд лиц в сентябре 2005 г. совершили нападение на цех по производству тротуарной плитки. Четверых находившихся там рабочих из Узбекистана они избили бутылками, палками, кусками арматуры и цепями с металлическими шарами. В октябре 2005 г. те же лица на улице напали на строителя из Таджикистана, били рабочего ногами, а К. нанес ему несколько ударов ножом. В тот же день около железнодорожного вокзала Бердска молодые люди избили еще одного гражданина Таджикистана. Им было предъявлено обвинение в умышленном причинении вреда здоровью, вандализме, разжигании национальной ненависти и вражды, в участии в экстремистском сообществе.

     Между тем в мотивировочной части приговора суд указал, что обвинение не представило суду бесспорных доказательств вины подсудимых в участии в экстремистском сообществе. В приговоре указывалось, что, хотя обвиняемые придерживались националистических взглядов, одевались как скинхеды, а в их квартирах была изъята пропагандирующая расовое превосходство литература, для того, чтобы признать их участниками экстремистской группировки, недостаточно фактов  [3].

     Таким образом, практика зачастую не разделяет даже самую жесткую позицию относительно содержания понятия «участие в экстремистском сообществе», в том числе, в случаях совершения участниками нескольких преступлений экстремистской направленности, и лица осуждаются за совершение преступлений экстремистской направленности, но не за само участие в экстремистском сообществе.

     В любом случае квалификация действий исполнителей наряду с ч. 2 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ должна включать совокупность совершенных в составе экстремистского сообщества преступлений, так как некоторые из преступлений экстремистской направленности содержат более строгие санкции, чем ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ, и не могут ею поглощаться. Так, в 2005 г. в Тюмени Ш. создал экстремистское сообщество, которое разделяло идеологию «правых» скинхедов-националистов и открыто выражало неприязнь и ненависть к людям по расово-национальному признаку. В число участников сообщества вошли Ф., Р., А. и  три подростка. Помимо изучения и распространения экстремисткой литературы, они вовлекали в свою организацию новых лиц, кроме того, планировали совершение преступлений по мотивам идеологической, национальной ненависти и вражды.

     Вечером 30 декабря 2005 г. Ш., А., Ф. и один из несовершеннолетних напали на 20-летнего жителя Республики Азербайджан, жестоко избили его, нанесли шесть  ножевых ранений, в результате чего потерпевший скончался. 11 марта 2006 г. Ф., Р. и два других несовершеннолетних на территории детского сада избили трех представителей движения «Авангард красной молодежи» за то, что они не разделяли идеологию скинхедов. Для устрашения одному из представителей этого движения отрезали на голове часть кожи с волосами. Прокуратура Тюменской области предъявила Ш. обвинение по ч. 1 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ и по п. «д», «ж», «л» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ. Ф., А. и один из несовершеннолетних обвиняются также по ч. 2 статьи 282.1 Уголовного кодекса РФ и по п. «д», «ж», «л» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ; Р. и два несовершеннолетних – по ч. 2 ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ и ч. 2 ст. 213 УК РФ[12].

     Таким образом, наиболее приоритетной выглядит позиция, в соответствии с которой участием в экстремистском сообществе следует признавать активные действия в составе сообщества, выражающиеся в участии в подготовке и в совершении преступлений экстремистской направленности. Однако для решения данного вопроса большое значение имеет установленная законодателем в Примечании к ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ возможность освобождения лица – участника экстремистского сообщества – от уголовной ответственности.

     Часть 1 Примечания предусматривает, что «лицо, добровольно прекратившее участие в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления». С одной стороны, формулировки примечания позволяют сделать вывод о том, что подход, ориентированный на возможность пассивного участия в сообществе путем бездействия, несостоятелен.

     Так, некоторые авторы задаются вопросом: «Каким образом лицо, бездейственно участвующее в сообществе, должно прекратить свое участие? Сдать членский билет (если таковой был) или взять справку у лидера сообщества о том, что оно не состоит в последнем?» [1, стр. 284].

     С другой стороны, если участие в экстремистском сообществе предполагает  подготовку или совершение лицом преступлений экстремистской направленности, то применение Примечания к любому участнику экстремистского сообщества будет невозможным в силу прямого законодательного указания: «…если в его действиях не содержится иного состава преступления».

     Таким образом, освобождению в соответствии с Примечанием подлежат только лица, участвующие в экстремистском сообществе, но не участвующие в подготовке или совершении преступлений экстремистской направленности, однако таковые не могут быть участниками сообщества в соответствии с концепцией активного соучастия. Кроме того, низкий уровень той опасности, которая исходит от таких лиц, свидетельствует об отсутствии необходимости введения для них специальной поощрительной нормы.

     Существует еще один возможный вариант толкования содержания Примечания 1 к ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ. Рассматриваемое примечание представляет собой одну из норм Особенной части Уголовного кодекса РФ, устанавливающую специальный вид освобождения от уголовной ответственности, в соответствии с положениями ч. 2 ст. 75  Уголовного кодекса РФ. Наука и практика признают специальными те виды освобождения от уголовной ответственности, которые предусмотрены в Особенной части уголовного законодательства. В отличие от общих видов освобождения, они рассчитаны на применение к лицам, совершившим преступление строго определенного характера. Если общие виды освобождения «связаны в основном с совершением преступлений небольшой и средней тяжести (ч. 1 ст. 75, ст. 76, ч. 1 ст. 90 УК), то специальные виды освобождения от уголовной ответственности – преимущественно с совершением тяжких и особо тяжких преступных деяний.

     Наконец, отличие между ними видится в том, что последние в большей мере ориентированы на противодействие организованной преступности и коррупции» [10]. Действительно, законодатель, предусмотрев возможность освобождения от ответственности по нереабилитирующим основаниям, ввел дополнительный стимулирующий способ противодействия организованной преступности (ст. 208, 210, 282.1 Уголовного кодекса РФ) и предотвращения последствий некоторых тяжких преступлений (ст. 126, 127.1, 205, 206 Уголовного кодекса РФ), поэтому представляются неоправданными предложения некоторых авторов об исключении такого рода позитивных норм из Уголовного кодекса РФ: «Для последовательного проведения принципа неотвратимости уголовной ответственности необходимо исключить из закона освобождение от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям» [12, стр. 18]. В условиях стремительного роста числа преступлений, совершаемых организованными группами, бандами, незаконными вооруженными формированиями, весьма актуальным представляется вопрос о выявлении лиц, попавших в преступные организации такого рода по определенному стечению обстоятельств, по неопытности, неосведомленности и желающих прекратить свою деятельность в рамках подобных преступных групп, поскольку именно поощрительные нормы об освобождении от ответственности рядовых членов позволят пресекать преступную деятельность группы в целом, разоблачая планы и лишая ее исполнителей.

      «Существование специальных видов освобождения от уголовной ответственности обусловлено необходимостью избирательной реакции государства на определенные преступления и категории лиц, их совершающих» [14, стр. 43].

     Необходимо подчеркнуть, что в примечаниях к статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ установлены неодинаковые условия для освобождения от уголовной ответственности. В частности, для некоторых ситуаций необходимо не просто прекратить преступные действия, но и предпринять определенные усилия для предотвращения последствий преступления (ст. 210, ст. 205.1 Уголовного кодекса РФ).

     В ряде случаев освобождение возможно только в случае добровольного прекращения действий (ст. 282.1, ст. 126 Уголовного кодекса РФ), в отдельных – возможно прекращение посягательства и добровольное, и по требованию властей (ст. 206 Уголовного кодекса РФ). В некоторых случаях освобождение от ответственности ставится в зависимость от конкретных позитивных действий лица (ст. 208 Уголовного кодекса РФ, например, требует не только прекращения участия в вооруженном формировании, но и сдачи оружия).

     В соответствии с указанием законодателя лицо подлежит освобождению от уголовной ответственности в соответствии с Примечанием к ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ в случае добровольного прекращения участия в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности. Решение о прекращении участия лицо должно принимать по собственной воле при осознании того, что преступление может быть доведено до конца.

     Следует, однако, обратить внимание на то, что в ч. 2 ст. 282.1 Уголовного кодекса речь идет об участии в экстремистском сообществе, а в Примечании говорится о добровольном прекращении участия в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности.

     Во-первых, встает вопрос о том, каким образом соотносятся между собой экстремистское сообщество и общественное или религиозное объединение либо иная организация, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, – идет ли речь в Примечании и в ч. 2 статьи речь об одной и той же организации.

     Но, даже если учесть, что термины «экстремистское сообщество» и «экстремистская организация» (которой федеральное законодательство признает общественное или религиозное объединение либо иную организацию, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности) фактически используются для определения одной и той же группы лиц, объединившихся для осуществления преступной экстремистской деятельности, позиция законодателя все же остается неясной. Возникает вопрос о критериях добровольности прекращения участия в деятельности организации, в отношении которой есть вынесенное судом решение о ликвидации либо о запрете деятельности.

     Добровольность в контексте примечаний к статьям Уголовного кодекса РФ, предусматривающих специальные виды освобождения от уголовной ответственности, означает, что «лицо имело реальную возможность поступить иначе, а выбрало прекращение, признание и раскрытие своего участия в преступлении» [8, стр. 35, 36]. Мотивы прекращения участия (переоценка ценностей, разочарование в идеологии, неприемлемость насильственных методов деятельности, раскаяние, учет мнения родителей или друзей) не имеют значения, однако могут давать представление о том, насколько такое прекращение участия является добровольным.

 

ПРИМЕЧАНИЕ

{1} Уголовное уложение 22 марта 1903. С мотивами, извлеченными из объяснительной записки редакционной комиссии, Представления Министерства в Государственный Совет и журналов – особого совещания, особого присутствия департаментов и общего собрания Государственного Совета [16].

Литература: 
[1] Агапов П.В., Хлебушкин А.Г. Проблемы юридической оценки участия в криминальном сообществе // Современные разновидности российской и мировой преступности: состояние, тенденции, возможности и перспективы противодействия. Сборник научных трудов / Под ред. д.ю.н., проф. Н.А. Лопашенко. Саратов: Саратовский Центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции «Сателлит». 2005. 
[2] Бернер А.Ф. Учебник уголовного права: Части общая и особенная: С примечаниями, приложениями и дополнениями по истории русского права и законодательству положительному. Часть общая. Т. 1 / Прим.: Н. Неклюдов. СПб.: Тип. Н. Тиблена и комп. 1865. 
[3] Воронов К. Разжигание без экстремизма. В Бердске вынесен приговор скинхедам, нападавшим на гастарбайтеров // Сайт Ladno.ru, http://ladno.ru/neladno/5958.html.
[4] Галиакбаров Р.Р. Ответственность за религиозное изуверство по Уголовному кодексу РСФСР: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Саратов. 1964. 
[5] Завидов Б.Д. Комментарий преступлений экстремисткой направленности (ст. 280, 282.1 и 282.2 УК РФ). (Уголовно-правовой анализ) // Информационно-справочная система «Консультант Плюс». Комментарии законодательства.
[6] Иванова М.А. Терроризм, экстремизм, сепаратизм! // Правозащитник. 2011. № 3.
[7] Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Отв. ред. В.М. Лебедев. 5-е изд., испр. и доп. М.: Юрайт-Издат, 2006. 
[8] Коломеец В.К. Явка с повинной: новая трактовка // Российская юстиция. 1997. № 10.
[9] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.И. Радченко, А.С. Михлина. СПб: Питер, 2007. 
[10] Коробов П.В. О специальных видах освобождения от уголовной ответственности // Сайт Саратовского Центра по исследованию проблем организованной преступности и коррупции, http://sartraccc.sgap.ru
[11] Мордовец А.А. Уголовная ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) и участие в нем: Автореф. дисс. канд. юрид. наук. М., 2001. 
[12] Нечепуренко А.А. Условность или неотвратимость наказания: тактика и стратегия выбора // Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства / Под ред. С.В. Бородина, Г.Л. Кригер, А.В. Наумова, Н.А. Носковой и С.В. Полубинской. М., 1994. 
[13] Пресс-аналитика (сентябрь 2007 г.). Отчет о публикациях в Уральской региональной прессе по проблеме коррупции и организованной преступности (Курганская область, Тюменская область, Ханты-Мансийский автономный округ, Ямало-Ненецкий автономный округ) // Сайт Челябинского центра по исследованию проблем организованной преступности и коррупции, http://cheltraccc.susu.ac.ru/publication/CMI_09.07_Ur.doc
[14] Сухарева Н.Д. Классификация видов освобождения от уголовной ответственности // Российский судья. 2005. № 5.
[15] Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник для вузов / Отв. ред. проф. Л.Л. Кругликов. М.: БЕК, 1999. 
[16] Уголовное уложение 22 марта 1903.С.Пб.: Издание Н.С. Таганцева, 1904. С. 229.
[17] Фридинский С.Н. Борьба с экстремизмом: уголовно-правовой и криминологический аспекты: Дисс. … канд. юрид. наук. Р-н-Д, 2003. 
[18] Цветков Ю.А. Преступное сообщество (преступная организация): уголовно-правовой и криминологический анализ: Дисс. канд. юрид. наук. М., 2004.