Перспективы развития законодательства об адвокатуре в Российской Федерации

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

Помощник Тушинского межрайонного прокурора Прокуратуры города Москве

Аннотация: 

В настоящей статье автор рассматривает вопросы развития современного законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности в Российской Федерации на современном этапе. Приводятся мнения экспертов в данной области, а также представлено собственное видение автора.

Ключевые слова: 

Адвокат, адвокатура, правое регулирование, правовое положение, перспективы, Россия, РФ.

     Несмотря на непререкаемость утверждения о том, что адвокат должен защищать права и интересы подзащитного, используя при этом все указанные в законе средства, оно содержит в себе серьезную социально-психологическую проблему. Эта проблема возникает каждый раз, когда позиция обвиняемого и убеждение адвоката не совпадают: обвиняемый не считает себя виновным при наличии убедительных доказательств вины или же считает себя таким, но настаивает на полном оправдании. Хотя защитник и не свободен в определении правовой позиции, но в случаях, когда обвиняемый явно оговаривает себя, мы считаем, что адвокат вправе действовать по своему усмотрению с целью недопущения привлечения невиновного к уголовной ответственности.

Защитник должен учитывать, что если подозреваемый в процессе психологического давления, будучи крайне разбитым и ослабевшим, соглашается написать явку с повинной, чистосердечное признание или нужное «органам» письмо, в этом случае «органы» получают «чистый» образец почерка в условиях эмоционального стресса.

     Специальные фирмы по заказу силовых органов могут проводить научно-исследовательскую работу по вопросам боли, способностей человека выдержать боль, применения препаратов, которые «расширяют сознание», подавляют волю, вызывают нестерпимые боли. Метод дифференциальной амнезии - «промывание мозгов» до такого состояния, когда человек перестает руководствоваться своим разумом, покорно выполняет команды извне. Человек, подвергшийся воздействию таких препаратов, на несколько дней утрачивает всякое представление о действительности. Поэтому адвокат должен учитывать, что никакое мужество не поможет подзащитному устоять перед химическими средствами. Плоть человеческая слаба, и есть муки, которые она не в силах выдержать [4, стр. 4-5].

     Если возникает необходимость госпитализировать потенциального подозреваемого, чтобы получить возможность несанкционированного обыска его квартиры или подбросить компрометирующие материалы, недобросовестные правоохранители при высоком уровне «заказа» могут применять ядовитый воск, который наносится на стул или кресло, каким пользуется проверяемый человек. Воск под воздействием температуры тела тает и начинает разъедающе действовать ядовитое вещество. В результате этого человек, как правило, сам обращается к врачам с просьбой вылечить его, и, своим поступлением на стационарное лечение создает условия для секретного обыска. Поэтому следователь каждый раз, едва увидев переступившего порог его кабинета человека, вызванного на допрос, решает вопрос выбора модели своего поведения, которая позволит достичь ожидаемого результата. Но обеспечить успех на пути достижения этой цели не всегда легко.

     Это может насторожить  обвиняемого, повысить его самоконтроль или привести к отказу от дальнейшего сотрудничества с адвокатом в выработке позиции защиты. Коммуникативный контакт может быть нарушен и крайним недоверием адвоката к показаниям своего клиента, которые он изложил на допросах. Считаем, что в подобных ситуациях нужно совместно с подзащитным разобраться в истинных причинах ложной позиции, постараться побудить клиента к правдивому изложению позиции происшедшего, обрисовать вероятные прогнозы рассмотрения такого дела, предусмотрев два основных направления: 1) осуждение за самооговор; 2) судебное решение за реальные обстоятельства, вселив уверенность клиенту в справедливом результате.

     Существуют предложения относительно внесения в перечень обязанностей адвоката двух норм: запрет адвокату признавать своего подзащитного виновным, если последний не признает себя таким; право адвоката оспаривать признанную подзащитным вину.

     Такое право актуализировано именно в уголовном процессе, но, несмотря на его достаточно широкое обсуждение учеными и адвокатами на разнообразных научных форумах и в процессуальной литературе, оно никогда не было закреплено на уровне закона. Более того, позиция адвоката относительно вины его клиента может быть закреплена не только относительно уголовного процесса. Что же касается нормы об отрицательном отношении защитника к самообвинению подсудимого, то ее предлагается сформулировать как обязанность, а не право адвоката. Таким образом, на законодательном уровне было бы своевременно и целесообразно закрепить норму относительно обязанности адвоката-защитника не соглашаться с обвиняемым (подсудимым) в том случае, если он усматривает самооговор последнего.

     Исходя из сказанного, заметим, что мотивы самооговора клиента для адвоката не должны иметь значения, хотя для понимания проблемы, несомненно, могут учитываться в оценках. А вот в выборе методов защиты, средств и способов доказывания адвокат вполне самостоятелен. Например, обвиняемый признает совершение им определенных действий, но считает, что в них нет состава преступления либо полагает, что они охватываются иной статьей УК. В таких случаях защитник вправе занять правовую позицию, отличную от той, которую по юридической квалификации занимает его подзащитный.

     Если на стадии досудебного следствия состязательность между следователем и прокурором, с одной стороны, и адвокатом - с другой весьма условна (процесс как был репрессивным, таким он остается и поныне), то уже в судебном процессе возможности у прокурора-обвинителя и адвоката-защитника несколько ближе к реальному балансу. И прокурор, и защитник должны иметь равные возможности для поиска и исследования доказательств и обоснования перед судом своей позиции. Тем не менее задачи, которые стоят перед ними, и их обязанности существенным образом различаются. На досудебном следствии, грубо говоря, вся работа адвоката (если опустить вычурные фразы некоторых норм, которые выполняют роль декларативного орнамента) сводится только к одному — написанию или устному заявлению ходатайств государственным чиновникам и на них же жалоб (следователю, прокурору, судье), т. е. адвокат выступает в роли просителя.

     В суде формально стороны равны, и «просят» у судьи и прокурор, и адвокат в принципе одинаково. Но, к сожалению, это только лишь в принципе. А реальных возможностей у защиты, безусловно, значительно меньше. Да и уголовное дело всего одно. Собрано оно под надзором прокурора, который сегодня в суде выступает обвинителем. И лежит это дело на столе перед судьей. А что у адвоката? В лучшем случае какие-то копии формальных процессуальных документов и свои черновики.

     Встречаются случаи, когда адвокаты обращаются к ученым в сфере медицинской науки, если идет речь о смерти потерпевшего в результате использования медицинского препарата и т. п. Однако здесь главное то, что такие выводы не являются обязательными для следователя, прокурора и суда.

     Можно спорить, утверждая, что заключение судебной экспертизы, которое подшито в уголовное дело и на котором строится обвинение, тоже не обязательно. И даже их может быть несколько, причем противоречащих друг другу. А следователь выберет такое, которое ему подходит. Поэтому, как говорят в одном южном городе, выводы «официальной консультации» доктора наук и, например, заключение областного бюро судебно-медицинской экспертизы — это две больше разницы. И для следователя, и для адвоката, и для судьи, и, стало быть, для подсудимого.

     Итак, адвокат должен учиться составлять сжатую формулу защиты в противовес формуле обвинения. Далее защитнику следует помнить, что в случае его неявки в судебное заседание суд, при невозможности его замены, откладывает слушание такого дела. Имеют место и случаи отказа адвокатов от участия в уголовных делах в соответствии с УПК РФ по назначению. Поэтому по указанным фактам суды постановляют отдельные определения, которые направляют в основном на рассмотрение квалификационно-дисциплинарных комиссий адвокатуры.

     В них отмечалось, что адвокаты, которые были своевременно проинформированы о времени судебного рассмотрения дела, не прибыли в судебное заседание без уведомления причин неявки. А некоторые адвокаты намеренно не приходят в суд в назначенный срок, таким образом, выигрывая время для нахождения новых доказательств. Хотя существуют достаточные основания усомниться в этом — действительно ли они «ищут» новые доказательства либо пытаются «решить вопрос» или «зайти с другой стороны» остается по вполне объяснимым причинам в латентной плоскости.

     Поведение защитника, который не разглашает в суде известные доказательства, подтверждающие виновность подсудимого, является правомерным, хотя это и не содействует объективному и полному выяснению всех обстоятельств дела.

     Субъективное восприятие наказания как несправедливого чаще всего вызывает у осужденных злобу и протест, поскольку отрицание справедливости наказания не может быть нейтральным, пассивным фактором (в связи с невозможностью доказать обратное). Исходя из этого, субъективная (переживательная) и поведенческая стороны осужденного еще на этапе судебного разбирательства «заряжаются» на злобу и агрессию. Но не только субъективное восприятие приговора порождает у осужденных такие психические состояния, как опасения, страхи, тревожность, раздражительность, враждебность, агрессивность. Обстановка «кирпича и железа» в современных следственных изоляторах, где они содержатся до вынесения приговора и некоторое время после, угнетает человека настолько, что от его истинного «я» очень скоро почти ничего не остается.

     Отметим, что знатоки неформальных норм поведения (тюремного этикета) занимают среди осужденных почетное место. Их высокий неформальный статус обусловлен, прежде всего, тем, что «неформальные законы» никак и никем не записываются и не лагализируются, а поэтому их нужно помнить и уметь трактовать применительно к конкретному случаю, в том числе ретроспективно обращаясь к прошлому опыту [2, стр. 62].

     Такие знатоки являются своеобразными «третейскими судьями» преступного мира, советниками лидеров, они имеют большой опыт нахождения в местах лишения свободы и пользуются безоговорочным авторитетом. Поскольку уровень их социальной и психологической адаптации высок, вряд ли они захотят чему-либо научить или помочь адаптироваться вновь поступившему осужденному. Тем более, если такой осужденный еще рассчитывает направить апелляцию приговора.

     Адвокату следует учитывать особое психическое состояние лиц в период сразу после вынесения обвинительного приговора, поскольку однообразие следственного изолятора, почти фотографическое соответствие каждого следующего дня предшествующему предопределяют необходимость бесконечной борьбы со скукой. К тому же все «развлечения» направлены на унижение слабого, попрание человеческого достоинства.

     При этом соблюдаются определенная «воровская» этика, мораль, традиции. Поэтому некоторые основные положения пенитенциарной (криминально-тюремной) субкультуры должны быть не только известны адвокату, но и подчас уместно, умеренно и не переходя через грань запрета использоваться им при контакте со своим подзащитным. Но все же возвратимся к рассмотрению формальных оснований для обжалования приговора.

     Апелляция - это пересмотр высшей судебной инстанцией приговора суда первой инстанции, который не вступил в законную силу. Основаниями для отмены или изменения судебных решений при рассмотрении дела в апелляционном суде являются:

     1) односторонность или неполнота следствия;

     2) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела;

     3) существенное нарушение уголовно-процессуального закона;

     4) неправильное применение уголовного закона;

     5) несоответствие назначенного наказания тяжести преступления и личности осужденного.

     Что касается оправдательного приговора, то апелляционный суд его не вправе отменить исключительно по мотивам существенного нарушения прав подсудимого. Обвинительный приговор подлежит отмене, если было нарушено право обвиняемого (подсудимого) на защиту, затронуто его право использовать родной язык и пользоваться помощью переводчика. Приговор суда считается не отвечающим фактическим обстоятельствам дела:

     1) если выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании;

     2) если суд не принял во внимание доказательства, которые могло существенным образом повлиять на его выводы;

     3) если при наличии противоречивых доказательств, которые имеют важное значение для выводов суда, в приговоре не указано, почему суд учел одни доказательства и отверг другие;

     4) если выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные разногласия.

     Подготовку и составление кассационной жалобы адвокат осуществляет в таком же порядке, что и при составлении апелляции. Критика обжалованного решения должна быть всесторонне аргументированной, поскольку приговор проверяется в объеме, в котором он обжалован. Не более того. А круг документов и вопросов, которые должен изучить и выяснить адвокат, подготавливая кассационную жалобу, существенно шире, чем при подготовке апелляции: ведь на этот раз предметом обжалования является не только непосредственно приговор, но и апелляция на него.

     В работе над кассационной жалобой нет определенных универсальных образцов. Жалоба начинается с небольшого вступления, в котором излагаются фактические и процессуальные особенности дела, указывается на конкретные нарушения закона. Язык должен быть точным юридически и лексически. Речь лаконичная, прозрачная в изложении и лишенная штампов, весьма характерных для жалоб некоторых адвокатов (например, такие словосочетания-штампы «обвинение бездоказательное», «суд берет доказательства», «суд бездоказательно указывает» и т п.). В основе этой работы — тщательный анализ даже минимальных деталей и черт дела, где иногда только одно, якобы не увиденное судом слово может быть представлено рельефно, открывая новый, нередко неожиданный поворот во всем деле.

     Изучение кассационных жалоб дает основания для вывода о том, что как на стиль изложения, так и на содержание жалоб в определенной достаточно серьезной мере влияют социальные процессы в обществе. Так, попытки обратить внимание судей на «политизацию» того или другого дела в последнее десятилетие стали весьма весомым аргументом практически в каждом уголовном деле, которое имело общественный резонанс, условно выражаясь, «выше среднего уровня». Таким образом, как это ни прискорбно констатировать, но случаи давления на суд сегодня немного увеличились.

     При определенных условиях давлением на суд можно считать не только разъяренную толпу под окнами здания суда, но также высказывания политиков и высшего руководства страны относительно судьбы того или иного дела. Так сказать, направлять политический проект судебного решения. А относительно отдельных, сознательно неправильных решений у «судебной корпорации» сложились определенные стереотипы: дескать, в деле принято нужное политическое решение.

     Таким способом судьи успокаивают свою совесть, пытаясь обосновать свою безысходность и невозможность поступить иначе. Однако, на что справедливо указывает Я. Зейкан, сосредоточение внимания на этом неуместно даже в судебной речи. По его мнению, еще менее приемлемыми такие «разборы полетов» являются в кассационной жалобе.

     Итак, главное - это профессиональный анализ доказательств в деле и те выводы, которые могут подвести суд к осознанию того, что в деле допущена ошибка, которую необходимо исправить, что в соответствии с процессуальными нормами является основанием для отмены приговора. Доводы, которыми оперирует адвокат, касаются как фактических, так и юридических вопросов. Первые относятся к проблемам неполноты досудебного и судебного следствия, недостаточности доказательств, а вторые — связаны с процессуальными нарушениями и неправильным применением закона.

Критические доводы защиты известны судьям из содержания кассационной жалобы; о них сообщил и докладчик. Поэтому не следует строить объяснения в виде механического повторения этих доводов: судьи уже знают о них, поэтому нужно говорить так, чтобы критика прозвучала по-новому, чтобы суд воспринял аргументы оратора как продолжение и развитие изложенных в кассационной жалобе соображений, как освещение обстоятельств дела под другим углом зрения.

     Если адвокат этого не добьется, его объяснения не достигнут цели, не дополнят доводов жалобы, не подкрепят их значимости. Более того, монотонное, механическое повторение уже известных положений может только ослабить влияние кассационных аргументов на судей. В процессе объяснения нужно следить за реакцией судей, замечать их интерес к одним доводам и его отсутствие по отношению к другим. Кое-где целесообразно возвратиться к уже высказанной мысли, содержание которой не было достаточно убедительным, и постараться изложить этот аргумент под неожиданным углом. Это может возвратить внимание судей, если оно было утрачено.

     Следует быть готовым к тому, что во время выступления судьи могут задавать вопрос, который усложняет задачу адвоката. Если вопрос прозвучал, то не следует уклоняться от ответа на него, ссылаясь якобы на то, что об этом будет сказано позднее. Следует ответить сразу, сославшись на материалы дела и приведя правовое обоснование.

     При наличии еще и кассационного представления прокурора, с которым адвокат не соглашается, последний должен изложить критические замечания и относительно этого представления. Следует помнить, что адвокат не выступает дважды. Поэтому, представляя интересы своего доверителя, он может аргументировать перед судом и неубедительность доводов прокурора в той части, которая противоречит интересам его клиента. Выступая с объяснениями, адвокат должен ссылаться на соответствующие нормы закона, которые были затронуты судом. Это усиливает убедительность доводов кассатора и облегчает проверку правильности его аргументации. Нужно указать на все выявленные нарушения, а не только на те, которые являются основанием для отмены решения, что, безусловно, даст возможность кассационной инстанции оценить не только законность приговора, но и условия, в которых он был вынесен.

Литература: 
[1] Галушкин А.А., Тимошенко Д.Ю. Адвокатура в российской федерации на современном этапе // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юридические науки. 2013. № 2. 
[2] Кучерена А.Г. Адвокатура в условиях судебно-правовой реформы в России: Монография. – М.: Юркомпани, 2009. 
[3] Рагулин А.В. К вопросу об определении понятия «профессиональные права адвоката-защитника» // Правовая инициатива. 2011. № 2. 
[4] Смагин Г.А. Конституционно-правовые вопросы оказания юридической помощи в Российской Федерации: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2004. 
[5] Шашков Б.В. К вопросу о развитии адвокатуры на постсоветском пространстве // Юстиция. 2011. № 2.