К вопросу о правовой культуре и развитии институтов гражданского общества

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

аспирант кафедры теории и истории государства и права Юридического института Иркутского государственного университета

Аннотация: 

По мнению автора в случае если подходить с позиций повышения роли человека в правовой жизни, то в первую очередь необходимо обратить внимание на функционально-содержательный аспект правовой культуры. Здесь правовая культура общества предстает как разновидность общественной культуры, отражающей определенный уровень правосознания и законности, совершенства законодательства и юридической практики, охватывающей все ценности, которые созданы людьми в области права.

Ключевые слова: 

культура, право, образование, наука, правосознание, верховенство права.

     Правовую культуру можно представить как совокупность норм, ценностей, юридических институтов, процессов и форм, выполняющих функцию социоправовой ориентации людей в конкретном обществе (цивилизации). Она занимает обособленное место в социокультурном пространстве, полностью не совпадая ни с одним видом культуры (материальной, духовной, политической и т.д.), а создавая своеобразное, уникальное сочетание как материальных, так и идеальных, духовных компонентов [2. С. 69-70]. В настоящее время очевидно, что успешное решение экономических, политических, социальных задач невозможно без повышения правовой культуры общества, воспитания у каждого гражданина глубокого уважения к закону, формирования готовности непосредственно и активно участвовать в претворении нормативных положений в повседневную жизнь. В этой связи правовую культуру можно рассматривать как одну из важ­нейших предпосылок формирования правового государства, реализации правовой реформы. «До тех пор, пока правовая культура российских гра­ждан не вырастет до необходимого уровня, пока идея прав и свобод чело­века не станет нравственной потребностью, национальной идеей, способ­ной объединить все общество, подвигнуть его на новое правовое, политическое, социальное, экономическое и культурное созидание, не будут реализованы на практике процедуры и институты обеспечения прав и свобод человека»  [19. C. 512].

     Состояние правовой культуры любого государства является важным показателем степени зрелости правовой системы. В правовой культуре, как в зеркале, отражается достигнутый уровень прогрессивного развития общества [26. С. 112]. Она опосредует все основные сферы правовой жизни общества: правотворчество и законодательство; правосознание и реализацию права; субъективные права и обязанности граждан; юридические и политические институты, учреждения гражданского общества и государства [19. C. 518]. Правокультурность как особое состояние определяет уровень достижений чело­века, воплощенный в ее результатах. Формирование правового государства неотделимо от процесса развития правовой культуры населения. Это, в свою очередь, способствует созданию развитого гражданского общества. Наиболее важными представляются следующие направления: утверждение в общественном сознании отношения к праву как к особой социальной ценности на основе социальной справедливости и гуманизма; совершенствование правотворческой деятельности: учет различных мнений и подготовка альтернативных правовых актов; проведение социо­логических опросов и референдумов и т.д. [29. C. 41]. Для повышения правовой культуры граждан и всего общества в це­лом необходим комплекс экономических, политических, организационных, административных, судебных, воспитательных, образовательных мер, призванных привить уважение к праву и стимулировать положительную правовую активность. Правовая культура — особое социальное явление, которое может быть воспринято как качественное правовое состояние личности и общества, подлежащее структурированию по различным основаниям. Комплексное использование накопленного в теории правовой культуры материала необ­ходимо для того, чтобы обеспечить всестороннее изучение проблемы. Вместе с тем в каждом конкретном случае на первый план выдвигается строго определенный критерий в понимании данной разновидности культуры [2. С. 69].

     Чтобы уяснить степень воздействия правовой культуры на процесс становления новой российской государственности, необходимо понять правовую культуру как социальный феномен, систему тех связей и отношений, в которую он вписан. На первый взгляд, правовая культура полностью относится к юриспруденции. Однако при более глубоком проникновении в ее содержание оказывается, что это поверхностный, односторонний подход. Естественно, что среди ученых нет единства мнений на этот счет [11]. Правовая культура как относительно самостоятельное явление занимает особое место в социокультурном пространстве общества. Ее исследованию в научной литературе уделяется значительное внимание. Основные параметры правовой культуры в обществе задаются фундаментальными характеристиками общей культуры, частью которой она выступает. Опираясь на результаты имеющихся исследований правовой культуры, ее можно охарактеризовать как степень овладения правом в действии: как самосознание, ответственность в реализации права; как творческую ориентацию на общечеловеческие ценности и нормы, а также особенности национальной культуры в противоречивых правовых ситуаци­ях, предполагающую в своем высшем проявлении интуитивное правовое поведение, участие в правотворчестве [20. С. 5].

     Если подходить с позиций повышения роли человека в правовой жизни, то в первую очередь необходимо обратить внимание на функционально-содержательный аспект правовой культуры. Здесь правовая культура общества предстает как разновидность общественной культуры, отражающей определенный уровень правосознания и законности, совершенства законодательства и юридической практики, охватывающей все ценности, которые созданы людьми в области права. В правосознании содержатся оценочные суждения о праве, которые выражаются категориями: «право­мерное — неправомерное», «законное — незаконное». Главная цель правовой культуры заключается в достижении правомерного поведения каждого члена общества [22. С. 24-25].

     Правовая культура — явление динамическое, оно не только впитывает в себя ценности цивилизации, но и способствует развитию и упорядоче­нию самой цивилизации. Исключительно важное место занимают в ней нравственные ценности. Правовая культура как личности, так и общества немыслима вне нравственности. Возрождение нравственных, культурных ценностей в нашем обществе — непременный элемент не только высокой общей культуры, но и правовой культуры страны в целом и каждого индивида в отдельности. «Каждая правовая система... является "уникаль­ным продуктом" целого комплекса особых и не в последнюю очередь культурных факторов», в «каждой культуре есть своя особая правовая жизнь, а в каждой правовой жизни есть своя особая культура» [30. C. 5]. Именно здесь заключены общечеловеческие идеалы гуманизма и справедливости. Если правовая культура порывает с ними, то она перестает служить и праву, и цивилизации.

     Произошедшие в предыдущие годы перемены в социально-экономиче­ской и политической жизни России вызвали изменения в структуре и ие­рархии ценностных ориентаций многих ее граждан. Сегодня наблюдается практическое разрушение системы ценностей. Это ведет к катастрофической по масштабам социальной пассивности современной молодежи, а в будущем — и к потере для государства целого поколения полноценных граждан [27. С. 198]. Несовершенство российского законодательства, лоббизм в законотворчестве, правовая незащищенность личности негативно влияют на правовую составляющую общей культуры общества. В этой связи модернизационные процессы в стране требуют глубокого и всестороннего осмысления, так как происходит навязывание в агрессивной форме западной культуры, в том числе в области права.

     Гражданское общество является сферой «общественного взаимодействия людей по поводу их общих целей и задач. Оно возникает не в силу за­конов рынка и не по воле власти, а в результате общественной инициати­вы и самодеятельности различных групп и объединений лично свободных людей. Понятие гражданского общества подразумевает некоторую сте­пень (потенциальной) политико-правовой и экономической свободы чело­века по отношению к государству»[1. С. 11-12].

     В обществе, где нормы составляющих его групп взаимно не согласуются, любому человеку трудно интегрировать свои различные «Я-образы» в единое целое. Когда различия слишком велики, человек может страдать от внутренних конфликтов [28. С. 203]. Дело в том, что  само гражданское общество – суть порождение государства, которое немыслимо  без существования последнего точно также, как и государство – суть порождение гражданского общества. А значит, изучать гражданское общество в отрыве от государства, точно также как государство в отрыве от гражданского общества – бесполезно. Именно в гражданском обществе формируются общезначимые интересы, которые в идеале представляют собой своего рода "материю", из которой строится государственная власть [13. С. 87-98].

     Иное дело, что именно представляет собой гражданское общество. Ведь это отнюдь не то, что формально выходит за пределы государственных структур. Если, скажем, наблюдается огосударствление общественных институтов, то  граница, разделяющая общество и государство, становится аморфной и в той или иной мере смещается в сферу государственной власти (по Гегелю: власти как «неизбежной необходимости» существования гражданского общества), формируя в ней псевдообщественные институты. Примером таких институтов может служить КПСС и советская номенклатура, где в действительности и формировались интересы, на основе которых строился и функционировал государственный аппарат и само государство. Такого рода политический конгломерат появляется всякий раз, когда из-за волевых действий власти, осуществляемых на фоне слабости демократических институтов, естественные границы гражданского общества смещаются, а развитие самих институтов оказывается заторможенным. В современной России это можно наблюдать на примере нынешней партии власти – Единой России, основу которой составляет все та же номенклатура, но теперь уже нового вида. В данном случае повторяется не история, в действительности сегодня мы можем предметно и в динамике наблюдать еще один пример проявления объективных взаимозависимостей, в которых находятся гражданское общество и государство [10].

     Однако это объективно складывающееся положение дел тщательно камуфлируется властью, которая инициирует и создает типовые структуры конституционной модели гражданского общества «сверху», а не «снизу», как это  можно видеть в классических образцах, сформулированных в научных трудах и реализованных на практике в развитых европейских странах. Но с учетом того, что в силу могущества нынешней властной вертикали и слабости этого формируемого искусственно гражданского общества его объективный потенциал в значительной мере перемещается в сферу государства и жестко контролируемых им областей государственного управления. Как раз в силу этого искусственно создаваемые государством формально нормальные конституционные институты гражданского общества оказываются изначально обескровленными и весьма пассивными (вялыми), что можно наблюдать в низкой политической активной и политической самодеятельности подавляющей части населения страны. То, что слишком активно власть или подавляет или эффективно регулирует, а то, что пассивно, она поддерживает, возмещая необходимую для демократической страны инициативу граждан инициативами самой власти, в пользу ее основной партии и вырастающих вокруг нее формально неформальных структур и движений, которые повсеместно именуют прокремлевскими.

     По мнению К. Маркса, семья и гражданское общество сами себя превращают в государство. Именно они являются движущей силой [18. С. 56]. По Гегелю же, напротив, они порождены действительной идеей. Их объединение в государство не есть результат их собственного жизненного процесса; наоборот, это идея в своем жизненном процессе отделила их от себя.

     Скорее следует согласиться (но не во всем) с К. Марксом, нежели с идеализмом Гегеля, выдвинувшим как константу и непреложную истину «действительную идею» [8. С. 225]. Рассуждения К. Маркса менее абстрактны, а потому более объяснимы, в том числе – с позиций исторического развития.  

     Гражданское общество нельзя трактовать как антитезу государ­ства, ибо гражданское общество и государство - это теснейшим образом объективно взаимосвязанные и взаимозависимые социальные и политико-правовые явления, своего рода тандем, где ведущая роль в идеале должна принадлежать гражданскому обществу, на стороне которого формирование материального субстрата государства – общезначимого интереса.  При слабо развитых институтах демократии или в тоталитарных государствах эта картина оказывается сильно закамуфлированной: государство как субъект государственного управления оказывает воздействие на гражданское общество (и достаточно активное) как  его объект [11. С. 21-22].

     Кроме того, важно уделить особое внимание развитию конституционного духа российского общества и государства. Без него у нас не «приживется» ни одна конституция, ибо он есть духовный источник конституционного обустройства, развития, функционирования государственности, привития гражданину конституционно-юридических устремлений. Конституционный дух позволяет (наряду с другими условиями и факторами) индивиду стать в подлинном смысле гражданином государства. Он развивает в людях конституционную идею и чувство. И речь здесь вовсе не идет о каком-то конкретном юридическом законе, именуемом Конституцией. Поскольку сам по себе формальный правовой документ не может быть Конституцией, необходим реальный конституционализм. Суть вопроса состоит в другом. Важнее, прежде всего, сама идея Закона, которому подчинены все (выделено нами. - К.Л.).

     В настоящее время в Конституции РФ впервые закреплены основы конституционного строя нашего государства. Это явилось для России в подлинном смысле политической и юридической новеллой. Бесспорно, что введение понятия «конституционный строй» в Конституцию РФ, придание ему законодательного значения ознаменовали собой признание достижений западного конституционного сознания, правовой культуры в целом. В этой связи необходимо, особенно в теоретико-идеологическом плане, разграничивать понятия «конституционное государство» и «правовое государство», поскольку их зачастую отождествляют. В Конституции России говорится лишь о правовом государстве (ст. 1). Конституционное государство представляет собой «плод» зрелого конституционного сознания, оно, подобно правовому государству, не есть лишь юридическая конструкция. Нередко в литературе данный момент упускают из виду, стремясь рассмотреть правовое государство именно как социально-политическое и даже как моральное понятие. Но все же необходимо помнить, что основопо­лагающая идея правового государства — ограничение государства правом — есть, прежде всего, правовой принцип [3. С. 4-5].

     Главная проблема здесь состоит в том, что создаваемые государством юридические законы должны ограничивать само же государство. Где га­рантия того, что власть не выйдет за их рамки? Ее никто не даст. Поэтому столь важно развитие в общественном сознании идей конституционного сознания, ценностей конституционно-правовой культуры. Ибо в их координатах возможным станет создание в обществе не просто его правовой основы, пусть даже самой хорошей, но и целой конституционно-политической и конституционно-юридической системы, в рамках которой государству труднее будет действовать правонарушающим образом. То есть это должно быть осуществление идеи конституционного государства, где правовая организация власти, государственных структур есть часть (одна из важнейших) политического и конституционно-государственного строя страны [16].

     Одной из важных идей правового сознания является мысль о возможности и необходимости существования конституционной ответственности в дополнение к традиционным видам юридической ответст­венности — уголовно-правовой, гражданско-правовой, административной, дисциплинарной. На наш взгляд, конституционная ответственность будет одной из гарантий конституционно-правового развития российской государственности. Она должна действовать в отношении государственных деятелей, должностных лиц [5. С. 74-84].

     Понимание сущности правовой культуры общества позволяет оценить конкретно-исторический характер права, его тесную связь с существую­щим общественным строем, типом мышления, менталитетом и традиция­ми народа [7. С. 3]. Именно данные факторы определяют ценности и идеалы, на­ходящие выражение в правовой системе. «Естественно, правовая культура общества оказывает прямое воздействие на правовую культуру личности, в том числе на индивидуальное правосознание, включающее компоненты: а) правовые знания, представления, взгляды; б) правовые эмоции и чувства; в) волю субъектов права. Правосознание отражает всю совокупность правовых явлений общества: как позитивных (культура), так и негативных (антикультура). Побудительными факторами к позитивному действию яв­ляются установки личности на соблюдение и укрепление правопорядка»[21. С. 13-19].

     Цивилизованный путь становления правосознания личности — это правовое воспитание и образование, помогающее осознать социальную ценность права, понять смысл действующих законов, их значимость. При этом, сталкиваясь с негативными явлениями, человек воспринимает их не как норму жизни, а как аномалии, которые противоречат праву и требу­ют их устранения [4. С. 3]. Правовое воспитание — важнейший компонент право­вой социализации личности, который характеризуется как система мер, направленных на формирование уважительного отношения к правовым нормам. Его целью является формирование у индивида привычки соотно­сить свои поступки с общепринятыми в обществе правовыми нормами, что способствует его правовой культуре [23].

     Уточняя суждение о двойственном отношении к правовой реальности, можно отметить, что российская правовая культура — явление по своей сути уникальное. С одной стороны, особенность русского правосознания проявляется в том, что в нем необычайно глубоко закреплялось неуважительное отношение к власти и праву, что стало характерной, если не сказать традиционной чертой национального менталитета. С другой стороны, отношение к власти одновременно ассоциировалось с постоянной социальной напряженностью как конфликтогенным фактором. В многонациональной, конфессиональной России постоянно наблюдались такие явления, как социальная дезинтеграция или отсутствие солидарности взаимодействующих личностей и групп, классовая борьба, этнические конфликты, недовольство существующим положением дел в жизненно важных сферах общественной жизни [27. С. 198].

     В связи с этим при анализе становления и развития российской пра­вовой культуры необходимо учитывать то обстоятельство, что исследуе­мый процесс происходил не только посредством восприятия права и зако­на как высших установлений, не подлежащих моральной оценке, но и в условиях социальной напряженности как важнейшей характеристики внутреннего состояния и взаимоотношений личностей, социальных групп и общностей [12]. Представляется, что процесс становления национальной правовой культуры охватывает весь период формирования и развития российской государственности, включая реформы, начатые Петром I и продолженные Екатериной II. Именно в это время проходил процесс становления управ­ленческой системы и формирование государственного механизма. Один из ведущих специалистов в области исследования социальных конфликтов П.И. Куконков, подчеркивая значение глубоких социальных преобразова­ний во всех сферах жизнедеятельности общества, связывает с ними гене­зис социальной напряженности как конфликтогенного фактора [15. C. 3-7].

     Второй этап формирования национальной правовой культуры можно условно назвать этапом развития (конец XVIII — начало XIX вв.) [17]. Он характеризуется интенсивным углублением теоретико-правовой мысли в России, а также созданием различных научных школ права. Однако на фоне столкновения интересов между исторической школой права, «отвергающей концепцию обязательного соответствия национального права универсальным естественным нормам и не признающей каких-либо ограничений высших указов и установлений», и естественной доктриной права наиболее популярными в то время становятся идеи о неотъемлемости прав и свобод людей [9]. Эти идеи, будучи основной догмой в концепции естественного права, в совокупности со свободолюбивыми настроениями русского общества вступали в конфликт с существующей официальной государственной политикой. В связи с чем естественное право стало запрещаться к преподаванию в учебных заведениях, дабы не будоражить и без того взволнованное студенчество, а предпочтение отдавалось так называемому законоведению [22. С. 24-25].

     Правовой нигилизм не является единственной формой деформации правового сознания, предопределяющей противоправное поведение. Перерожденное правовое сознание есть крайняя форма его деформации, прояв­ляющаяся в осознанном игнорировании и отрицании закона и сопровожда­ющаяся наличием у носителей умысла на совершение правонарушений. Деформация правосознания выражается в изменениях, приводящих к противоречиям в рациональных и психологических компонентах правового сознания, что отражается на восприятии правовой действительности и формировании готовности личности к юридически значимому поведению. Деформация правосознания отрицательно сказыва­ется на правовом поведении личности, выступает фактором противоправного поведения, сложным общественным явлением, обусловленным негативными процессами социальной среды, глубокими историческими корнями и причинами (самодержавие, крепостничество и проч.).

     Такой позиции придерживаются многие современные исследователи правового поведения, его отдельных форм и видов. Противоправное поведение, правонарушения, преступность, их причины становятся самостоятельным предметом рассуждений. Например, В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский утверждали, что противоправное поведение как явление общественной жизни подчиняется общим законам причинности и обосновывается внешними условиями жизни людей [22. С. 24-25].

     Под влиянием общественных настроений не только утрачивается доверие к правителям, не только широкое хождение приобретает пессими­стические оценки будущего, но и, как высказывался Н.А. Бердяев, «русский народ — самый аполитический народ» вообще законам не подчиняется. Указанные события становятся не просто конфликтогенным фактором в виде социальной напряженности, но и предпосылкой правово­го нигилизма. Его опасность заключается в том, что это явление имеет под собой в качестве основы правовое невежество и народа, и управленческого аппарата, а также умышленное и интуитивное желание игнорировать, обойти и нарушить законодательные акты [20. С. 4-5].

     Правовой нигилизм, многократно подвергавшийся теоретическому осмыслению виднейшими представителями отечественной гуманитарной науки, есть форма деформации правового сознания. Как фактор антисоциального противоправного поведения правовой нигилизм обладает следующими признаками: 1) пренебрежительное, негативное отношение к праву; 2) отсутствие навыков и желания строить правовые отношения в соответствии с законом; 3) невоспитанность, низкий уровень правосознания и правовой культуры, а также юридическая некомпетентность.

     Касаткин С.Н. в результате анализа отечественной исторической юри­дической литературы приходит к выводу о том, что правовой нигилизм следует объяснять не только через идейно-психологические особенности личности, ее социализации, но и через специфику общественного созна­ния, общественной культуры (правовая невоспитанность основной массы населения, стремление к самовозвышению над правом, законом за счет его отрицания и т.п.).

     Государственно-правовая идеология является фундаментальным ус­ловием формирования современной правовой культуры с регламентиро­ванным законопослушным поведением людей в обществе. Как отмечает Т.В. Синюкова, опыт социального реформирования в России показал, что страна не может эффективно развиваться без ясно сформулированной национальной государственно-правовой идеологии. Иллюзии деидеологизации общества, политики, права породили процессы ценностного раскола общества и нигилизма в индивидуальном сознании. Это постепенно приводит не просто к крупнейшим социальным конфликтам, а к реальной глобальной общественной дезинтеграции. «В результате механической деидеологизации возникло опаснейшее, даже в сравнении с последствиями экономического кризиса, положение: усиливающееся ощущение духовной пустоты, бессмысленности, бесперспективности, временности всего происходящего, которое зримо охватывает все новые и новые слои населения. В нашем "деидеологизированном" сознании усиливается тенденция к социальному примитивизму, массовым аберрациям, утрате и до того слабых иммунитетов от харизматического, националистического популизма» [24. С. 560-561].

     В.А. Сахаров предполагает, что общенациональной для российского народа может стать «та идея, которая предложит исстрадавшемуся наро­ду, с одной стороны, программу наиболее радикальных преобразований, а с другой — приемлемую в глазах народа социальную цену за достижение промежуточных и конечных целей. Речь идет о своеобразной "формуле" борьбы за власть, в которой в "числителе" находится программа преоб­разований, а в "знаменателе" — их социальная цена» [24].

     Действительный социальный выбор будущего пути России сейчас за­ключается, на наш взгляд, не в том, жить ли с идеологией или без нее, а в том, какая идеология наиболее адекватна национальному духу, обществен­ной сущности и целям перспективного развития. Можно сказать, что пра­вовая идеология синтезирует всю совокупность правовых знаний, выступая квинтэссенцией правовой культуры, концептуальным знанием, доступным широким слоям населения, поскольку в ней в символической форме зало­жен глубокий социальный смысл, ориентирующий людей на позитивное социальное творчество, необходимое для развития общества в целом [24].

     Л.С. Мамут отмечает, что для современного российского общества не­обходимо создать и накопить в себе полагающиеся кондиции политико-правовой культуры. Народу нужно обзавестись совокупностью соответст­вующих социально-институциональных форм (публично-властных и правовых отношений, органов, ролей, процедур, стереотипов правового по­ведения). Вне этой деятельности правовое государство остается пребывать в виртуальном мире, остается не воплощенным в своем существовании [20. С. 4-5].

     Все эти изменения происходят в русле сложного и длительного пере­хода России к демократическому обществу. Современные условия усили­вают конфликтогенные факторы во всех сферах общественной жизни. Именно поэтому социальный конфликт рассматривается через призму повсеместности как явление, отражающее борьбу интересов, потребностей, ценностей социальных групп. Ученые характеризуют этот этап социокультурного развития России как кризисный. По мнению социолога Е.Г. Ка­менского, возникшие деформации в образе жизни человека влияют на его поведение в четырех основных направлениях: оказываются источником конфликтов; вызывают отклонение от одобряемых обществом нравствен­ных и правовых ценностей; ослабляют социальный контроль; затрудняют реализацию тех законных возможностей, которые отвечают интересам субъекта.

     Волна либеральных реформ не дала ожидаемого результата, во мно­гом усугубила деструкцию в российском социуме. Причины неудач кро­ются и в конфликтности отечественной социальности, и в специфических российских модернизационных тенденциях, и в отсутствии должного отно­шения к закону и праву, и в криминализации общественных отношений [24. С. 14]. В настоящее время правовая культура и правовое сознание россиян переживают переходный период. Так, в теории права выделяется шесть возможных вариантов (тенденций) развития этого периода: 1) дальнейшее развитие социально-психологического дискомфорта граждан в ситуациях правового взаимодействия; 2) дальнейшее развитие неправовых практик через укоренение их в правосознании; 3) углубление противоречий между социально-правовыми идеалами граждан и социально-правовой действи­тельностью; 4) размывание нравственного базиса правового сознания гра­ждан России; 5) несоответствие теоретического базиса правосознания рос­сиян условиям расширения формально-правового поля; 6) приспособление правосознания россиян в условиях действия двойного социально-правово­го стандарта [9].

     Одним из действенных факторов, ускоряющих процесс становления и формирования социально-правовой государственности в нашей стране, является правовая культура. Данный феномен представляет собой сложное структурированное понятие, которое применяется и к личности, и к от­дельным профессиональным группам, социальным слоям, к государствен­ным и общественным органам и учреждениям. В состав правовой культу­ры входят компоненты, связанные с политикой, правом и обеспечивающие правовое регулирование в государстве и правовое поведение граждан. В этом смысле правовая культура связывает воедино общество, государ­ство и личность [20. С. 4-5].

Литература: 

[1] Агапов Д.А. Правовая культура как элемент гражданского общества // Правовая культура. 2007. № 1(2).
[2] Аринин А.Н. Права и свободы человека и эффективное развитие России // Общественные науки и современность. 2002. № 1.
[3] Байниязов Р.С. Конституционное сознание и правовая культура в российском обществе // Правовая культура. 2007. № 1(2).
[4] Батайкин В.П. Правовая культура в условиях социальной модернизации Рос¬сии (социально-философский анализ) / Автореф. дис. ... канд. филос. наук. М., 2006.
[5] Галушкин А.А., Тимошенко Д.Ю. Адвокатура в Российской Федерации на современном этапе // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юридические науки. 2013. № 2.
[6] Галушкин А.А., Сангаджиев Б.В. К вопросу об участии адвоката в уголовном процессе в российской федерации на современном этапе: практика и проблематика // Правовая инициатива. 2013. № 11.
[7] Галушкин А.А., Тимошенко Д.Ю. Актуальные вопросы деятельности адвокатских образований в Российской Федерации на современном этапе // Правовая инициатива. 2013. № 3.
[8] Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990.
[9] Грудцына Л.Ю. Гражданское общество и сфера частных интересов // Образование и право. 2012. № 12(40).
[10] Грудцына Л.Ю. Гражданское общество и частное право // Правовая инициатива. 2011. № 2.
[11] Грудцына Л.Ю., Петров С.М. Гражданское общество как социальная система: теоретико-правовые аспекты взаимодействия с государством // Образование и право. 2013. № 1(41)-2(42).
[12] Грудцына Л.Ю. Средний класс как основа формирования и развития гражданского общества // Образование и право. 2010. № 3(7).
[13] Грудцына Л.Ю. Развитие личной свободы индивида как основа формирования гражданского общества // Право и жизнь. 2011. № 151(1).
[14] Енгибарян Р.В. Цивилизационно-национальная принадлежность и гражданство - определяющие критерии формирования человека и его поведения (доклад) // Право и управление. XXI век. 2011. № 4.
[15] Енгибарян Р.В. Упущенные возможности судьба и деяния реформатора Михаила Горбачева // Право и управление. XXI век. 2011. № 1.
[16] Колосова Н.М. Конституционная ответственность — само¬стоятельный вид юридической ответственности // Государство и право. 1997. № 2.
[17] Куконков П.И. Социальная напряженность как этап в процессе развития кон¬фликта // Социальные конфликты. Вып. 9. М., 1995.
[18] Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года и другие ранние философские работы. – М.: Академический Проект, 2010.
[19] Общая теория права: Курс лекций / Под ред. В.К. Бабаева. Н. Новгород, 1993.
[20] Плешаков А.П. Правовая культура и становление новой российской государственности обществе // Правовая культура. 2007. № 1(2).
[21]Попов М.Ю. Правовая культура как элемент социального порядка // Власть. 2006. № 6.
[22] Романенко М.А., Рудикова Н.В. Правовая культура как качественное состояние правовой жизни общества обществе // Правовая культура. 2007. № 1(2).
[23] Рукавишников В.О. Социальная напряженность // Диалог. 1990. № 8.
[24] Сахаров В.А. Какая идея может стать общенациональной? // Представительная власть. 1997. № 1.
[25] Синюкова Т.В. Правосознание и правовое воспитание // Теория государства и пра¬ва / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М., 1997.
[26] Социология права: Учебное пособие / Под ред. В.М. Сырых. М., 2001.
[27] Смоленский М.Б. Правовая культура, личность и гражданское общество в Рос¬сии: формула взаимообусловленности // Правоведение. 2003. № 1.
[28] Шибутани Т. Социальная психология. - М.: Прогресс. 1969.
[29] Grossfeld B. The Strength and Weakness of Comparative Law. Oxford, 1990.
[30] Kohler N. Das Recht als Kulturerscheinung. Wurtzburg, 1885.