Развитие права и правовых знаний в истории отечественного государства

Номер журнала:

Автор: 
Краткая информация об авторах: 

кандидат исторических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права РГУ имени С.А. Есенина

Аннотация: 

В статье раскрываются особенности становления и развития древнерусского, российского права и юриспруденции и их роль в истории отечественного государства. В том числе выявляются традиции и основы русского права и правосознания, имеющие значение для современной России, ее правовой системы и государственности: доминирование этических начал над правовыми и коллективного права над правом личности. Автор проводит анализ этапов формирования отечественного права, связанные с появлением выдающихся правовых памятников («Рус¬ская Правда»,  Соборное уложение 1649 г.). Особое внимание уделяется  преобразованиям Петра I, прежде всего, в сфере правотворчества и законодательства, а также в совершенствовании правового образования в Российской империи. Обозначается роль Московского и Санкт-Петербургского университетов, в рамках которых основным источником познания права являлись лекции, прочитанные профессорами. Автор раскрывает значение разносторонней деятельности известного реформатора М.М. Сперанского для развития российской правовой системы, юриспруденции и правового образования, поскольку «юридическая школа Сперанского» была  направлена на подготовку преподавателей правоведения, систематизацию российского законодательства, повышение роли права и закона в становлении  правового государства.

Ключевые слова: 

право, закон, государство, правовые знания, юриспруденция, Русская Правда, Соборное уложение, Петр I, университеты, М.М. Сперанский, законодательство, юридическое образование.

     В современном демократическом государстве право играет важнейшую роль, что определяет одно из ведущих мест юриспруденции среди общественных наук. Российская юридическая наука призвана способствовать конкретизации процессов правотворчества, реализации правовых норм, повышению эффективности их применения. В настоящее время большое значение имеет исследование проблем формирования правового государства, развития демократии, совершенствования законодательства. Это особенно актуально в условиях современного российского общества, которое находится в  переходном периоде, отличающемся противоречивостью, смешением элементов старого и нового. Подобное состояние сегодня характерно и для российской правовой системы, о чем свидетельствуют «нестабильность, структурная неполнота, кризис легитимности и механизма действия, обострение присущих ей и возникновение новых внутрисистемных противоречий» [16. С. 146-147].   Осознать происходящие в правовой системе современной России процессы невозможно без обращения к истории становления и развития отечественного права и знаний о нем.

     Российская юриспруденция, как и в других странах, в своем становлении прошла те же этапы, присущие ранней юриспруденции. Первым являлся этап символической юриспруденции. После этого наступил этап словесной юриспруденции, а затем право стало писанным. В основе его лежали юридические термины. На данном этапе отечественная юриспруденция начала испытывать влияние Византии, на что указывает договор Руси с этим государством 911 г., в котором были записаны реально действовавшие правовые нормы. В нем неоднократно упоминается термин «закон русский». В заключение текста договора 911 г., приводимого в Ипатьевской летописи, говорится о том, что представители князя Олега клянутся перед византийским царем «по закону и по покону» своего народа [5]. «Закон русский» представлял собой совокуп­ность устных норм обычного права, но был весьма устойчивым образованием. Не случайно, спустя тридцать четыре года содержание Олегова соглашения с византийскими властителями было воспроизведено в договоре, который заключил в 944г. киевский князь Игорь с византийскими императорами. И в этом документе также неоднократно делалась ссылка на «закон русский».

     Оригиналы обоих договоров писались на греческом языке, но затем их тексты переводились на русский язык. Вариантами этих документов на русском языке располагали составители «Повести временных лет». Их содержание указывает на достаточно развитую лексику русского языка, которая позволяла описать те или иные преступления и наказания, не прибегая к заимствованиям из  греческого или каких-либо других иностранных языков. Так, в договорах встречаются термины «убийство» и «убой», «татба» (кража), «вина», «казнь» (в смысле наказания), «закон», «покон», «устав» и т.д.

     В отличие от договора 911 г., в котором говорилось о «законе» или «поконе» Русском, договор 944 г. упоминает помимо слова «закон» тер­мин «устав». Позднее данный термин употреблялся на Руси для обозна­чения совокупности писаных правовых норм, установленных князем. В.А. Томсинов считает, что в данном договоре он обозначает норму устного характера, установленную княжеской властью [13.С.85] [14. С. 8-9]. Термин «покон», в отличие «от термина «закон», по мнению этого ученого, обозначал на Руси в IX в., совокупность племенных обычаев. Анализируя эти договоры, историк права В.И. Сергеевич в свое время доказал, что слово «закон», также как и «покон», «пошлина», «старина» являлись синонимами, употребляемыми для обозначения древнего права, и лишь после введения христианства на Руси, с распространением византийского права слово «закон» стали использовать для перевода греческого «nomos» в значении, отличном от обычая [8. С. 12-13].

     Изложенные на русском языке тексты договоров 911 и 944 гг., демонстрируют разнообразие юридических понятий и терминов. Все это свидетельствует о том, что зарождавшаяся русская юриспруденция уже тогда имела прочный фундамент для развития в качестве самостоятельного исконно русского явления, не только по своему содержанию, но и по форме. До принятия на Руси христианства, правовая культура Византии  распространялась лишь на внешнюю форму русских правовых актов. Содержание правовых норм более соответствовало «закону русскому». Изначально языком юриспруденции был язык народный и правовые тексты практически не отличались от текстов фольклорных. Тем самым русская юриспруденция была тесно связана в своем становлении и развитии с русской народной культурой [13. С. 87].

     XI-XII вв. стали временем духовного рас­цвета Древней Руси. Заметного прогресса в своем развитии достигла и древнерусская юриспруденция. На Руси так же, как и в Европе, в этот период происходила интенсивная разработка литератур­ных и правовых памятников прошлого. В Западной Европе система образования, включавшая в себя изучение права, строилась на базе латинской письменности, и образованные люди, в том числе правоведы, писали и говорили на латинском языке. Нормы туземного права также часто записывались на латыни. Это выражало преемствен­ную связь правовой культуры Западной Европы с правовой культурой Древнего Рима. В древнерусском же обществе слой образованных людей писал и говорил на русском и церковнославянском языках.

     С XII в. изучение и усвоение древнеримского правового наследия совершалось в западноевропейских странах преимущественно в рамках юридических факультетов университетов, т.е. в светской, а не церковной сфере и под покровительством светских, а не церковных властей. На Руси византийское, а значит и древнеримское, правовое наследие не разделялось на светскую и церковную традиции, воспринималось в качестве единой духовной традиции. Таким образом, византийскому правовому наследию в древнерусском обществе отводилось роль больше идеологическая, нежели регулятивная.

     Восприятие древнеримского правового наследия в Западной Европе сопровождалось его переработкой, которая осуществлялась в рамках западноевропейских университетов большим количеством правоведов. Византийские юридические тексты, обработанные древнерусскими переводчиками, которые фактически брали на себя функции правоведов, переставали быть византийскими по своему смыслу и по названию. Их содержание сокращалось, наполнялось чуждыми ему добавлениями, приобретало новый смысл. Это делалось для приспо­собления элементов правовой культуры Византии к общественным условиям Руси, к правосознанию русского общества. Тем самым, на Руси византийско-древнеримское пра­вовое наследие не обладало в общественном сознании таким авторите­том, как в Западной Европе.

     Переводы византийских юри­дических текстов на церковно-славянский язык способствовали развитию выраженной на этом языке русской юридической терминологии. Так, слово «закон» первоначально применялось на Руси для обозначения обычаев, существовавших не только в письменной, но и в уст­ной форме. Впоследствии же оно стало использоваться для названия лишь писаных правовых установлений. По мнению В.И.Сергеевича, в таком изменении смысла термина «закон» большую роль сыграли именно переводчики [10. С. 20].

     Особенность русского языка в его естественности. Слова «право», «правда», «справедливость» и «правосудие» имеют один корень. Термин «Правда» сугубо русского происхождения, он выражает представле­ние о Праве, которое было присуще народному правосознанию. В XIII в. под этим названием был издан первый отече­ственный свод писаных правовых положений - «Русская Правда».  Этот свод соединял исконные представления народа о Праве, на­родные традиции и обычаи с юридическими нормами того времени [1. С. 14] [9 С. 31]. И.Ф. Эверс видел в «Русской Правде» «самый древний законодательный памятник, каким только могут хвалиться народы», ее постановления «восходят к глубочайшей древности [17. С. 337-338]. «Русская Правда» имела огромное значение в дальнейшем развитии русского Права. Она подкре­пила традиционное правосознание русского народа и легла в основу ряда последующих правовых памят­ников России.

     В период Московского государства  в отечественном правоведении активно создавалась новая знаковая система. Она включила в себя не только понятийный аппарат, сложившийся в предыдущее время, но и перенимала лексику церковнославянского языка, а также использовала юридические термины западнорусского языка. Все это являлось важнейшими предпосылками для дальнейшего развития русской юриспруденции [12.C.89]. Основой, прежде всего, являлся понятийный аппарат «Русской Правды», текст которой русские правоведы продолжали совершенствовать, приспосабливая его  к новым общественным условиям. Одним из основных источников права оставался обычай, «не только сохраняя то, что прежде сложилось, но и, являясь творческой силой, которая созидает вновь нормы права… Еще в XVI в. великие князья московские находят нужным оправдывать свои распоряжения ссылкой на старину»[10. С. 14, 16].

     Дальнейшее развитие получили письменные источники права, прежде всего, уставные грамоты наместничьего управления (Двинская уставная грамота 1398 г. и Белозерская уставная грамота 1488 г.). Они регулировали отношения в сфере местного управления и суда, вопросы гражданского и уголовного права. Важным событием стало появление в 1497 г. первого общерусского судебника, а затем в 1550 г. - нового, более обширного. В 1551 г. издается «Стоглав», включающий свод постановлений церковного собора. Появление новых письменных источников права содействовало совершенствованию навыков формулирования и толкования правовых норм, приемов и способов организации правового материала [12. С. 78].

     В Московском государстве большую роль играли дьяки – государственные служащие, которые «…писали на Руси тексты княжеских грамот, и …в XV-XVI вв. стали составителями судебников – юридических сборников, с которыми связано последующее развитие русского права и юриспруденции»[13. С. 75]. На развитие юриспруденции оказало влияние становление системы приказного делопроизводства, в рамках которой складывались формуляры-образцы, устойчивые канцелярские выражения и термины. В приказах формировался деловой язык, который почти полностью исключал использование славянизмов, отличался специфическими терминами, устойчивыми сочетаниями слов и не допускал приемов литературной отделки[15. С. 143]. Именно московский «приказной» деловой язык использовался при написании текстов Судебников 1497 и 1550 гг. «А на его основе сформировался новый юридический понятийный и терминологический аппарат, составивший одну из главных отличительных черт юриспруденции Московского государства»[12. С. 85, 87].

     В XVII в. процесс развития права и знаний о праве продолжился, но имел свои особенности. События Смуты изменили взгляды русского общества на государство, государственную власть, право, правотворчество. «Создание общерусских правовых установлений уже воспринималось как дело не только царя с боярами, но «государево царьствование и земское дело»»[11. С. 87]. Например, Соборное уложение 1649 г. было подписано 315 членами Земского собора, принадлежавшими к различным сословиям и представлявшими 116 городов России. Кроме того, оно «стало первым в России юридическим сборником, выпущенным в свет в печатном виде. Уже один этот факт свидетельствует о том, что была открыта новая эпоха в развитии русской правовой культуры»[11. С. 91].

     В Соборное уложение вошли правовые нормы, происходившие из многих источников: судебников 1497 и 1550 гг., царских указов и боярских приговоров,  Статута  Великого княжества Литовского 1588 г. и др. Помимо этого, новые правовые нормы были сформулированы на основе требований челобитных. Тем самым, Соборное уложение включило не только прошедшие проверку временем нормы русского права, но и нормы, заимствованные его составителями из иностранных источников, которые были отредактированы для выражения правовых воззрений русского общества.  «Соборное уложение стало и по содержанию его правовых норм, и по приемам юридической техники, и по сущности выраженных в его тексте правовых идей самым значительным памятником русской правовой культуры средневековой эпохи»[11. С. 87].

     Появление Уложения активизировало правотворческую деятельность царской власти. Во второй половине XVII в. русскими царями было издано около полутора тысяч нормативно-правовых актов, дополнявших и исправлявших Соборное уложение 1649 г. Это были так называемые «новоуказные статьи», которые появлялись в том случае, если на конкретный судебный вопрос не было решений. Они, как правило,  не печатались и хранились в списках, поэтому их содержание было известно лишь узкому кругу лиц. А некоторые законодательные акты просто терялись [11. С. 73].

     Несмотря на все достижения отечественной юриспруденции того времени, она носила   практический характер. «Российская юриспруденция до XVIII в. представляется исключительно прикладной наукой. В этот период знания о законодательстве приобретались в процессе непосредственного участия в правоприменительной практики. Юридические познания в сфере законоведения до поры были уделом практиков»[18. С. 86] - правителей, судей, лиц, занимающихся делопроизводством (докладчиков, рассказчиков, стряпчих, дьяков, подъячих, приказных). Но к началу XVIII в. это уже не отвечало интересам дальнейшего развития права, на ее основе нельзя было преодолеть разрозненность отечественного законодательства.

     В Европе же, в отличие от России, практической юридической работе предшествовало изучение курса наук в университетах. Именно к этому стремился Петр I, осознавая, что стране необходимо юридическое образование, базирующееся на теоретической, или научной, юриспруденции. Реформы Петра I  оказали огромное влияние  на развитие отечественной правовой культуры, что, прежде всего, проявилось в правотворческой деятельности, в содержании законодательных актов. В политике самодержавной власти возросла роль законодательства, в среднем на протяжении первой четверти XVIII в. принималось 160 царских указов в год [3. С. 416].  Такая активная законодательная деятельность усилила хаос в российской правовой системе, многие вновь принятые законы противоречили прежним. Нужна была систематизация российского законодательства, для осуществления которой требовалась теоретическая юриспруденции и ученые-правоведы. Научная юриспруденция была необходима и по другой причине: «В результате Петровских административных реформ… возникла повышенная потребность в лицах, знающих законы и обладающих навыками судебных дел».

     Однако, несмотря на все усилия, «Петру I не удалось организовать в России систему юридического образования, не возникла в период его правления и русская теоретическая юриспруденция. Тем не менее, великий царь - реформатор очень многое сделал для русской правовой культуры: своими реформами он создал условия и предпосылки для того, чтобы такая система и такая юриспруденция появились в России в скором будущем».

     Произошло это уже в XIX в., во многом благодаря деятельности  Московского и Санкт-Петербургского университетов. «Весьма положительно на развитии правовой науки сказалось создание в 1804 г. в России системы низших, средних и высших учебных заведений» [18].  Этому процессу способствовали и «Юридическая школа Сперанского» [2], в рамках которой были подготовлены первые российские доктора и будущие профессора законоведения, а также систематизация российского законодательства [4] [7]. Для проведения кодификационных работ потребовались правоведы, обладающие хорошей теоретико-правовой подготовкой и глубоким знанием латыни [18. С. 95]. Результатом работы стали «Полное собрание законов Российской империи», «Свод законов Российской империи». Таким образом, 1830-е гг. стали переломным периодом в развитии русской юриспруденции.

     Современные проблемы правоведения, также как и в прошлые эпохи, непосредственно связаны «с запросами общественной практики, вынужден­ной решать новые, во многом небывалые задачи регулирования и коор­динации социально-экономической, политической, культурной и иной дея­тельности» [6. С. 19]. Система юридических научных знаний является основой любой рациональной деятельности: в сфере производства, управления, правового регулирования, воспитания и т. д. Все это повышает значение юриспруденции для развития современного российского общества и государства.

Литература: 

[1] Калачев Н. Предварительные юридические сведения для полного объяснения «Русской правды». М., 1846.
[2] Кулагин А.О. Правая культура как основа гражданского общества // Правозащитник. 2012. № 3.
[3] Павленко И.И. Идеи абсолютизма в законодательстве XVIII в. М., 1964.
[4] Пашенцев Д.А. Модернизация и право в современной России // Евразийский юридический журнал. 2010. № 30.
[5] Полное собрание русских летописей. Т. 2. Ипатьевская летопись. Изд. 2-е. СПб., 1908. Стлб. 28.
[6] Пугинский Б.И. Методологические вопросы правоведения // Известия вузов. Правоведение. 2010. №1.
[7] Рогачева Л.И. Общественные связи как фактор формирования гражданского общества в России // [8] Социальная политика и социология. 2009. № 2.
[9] Самоквасов Д.Я. Древнее русское право. М., 1903. С.112; Свердлов М.Б. Русская Правда. СПб., 1992.
[10] Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. М., 2004.
[11] Томсинов В.А. Развитие русской юриспруденции в XVII столетии // Законодательство. 2005. №8. С. 87.
[12] Томсинов В.А. Развитие юриспруденции в Московском государстве (XIV- XVI вв.) // Законодательство. 2005. №6.
[13] Томсинов В.А. Юриспруденция Древней Руси (X-XIII вв.) // Законодательство. 2003. №7.
[14] Томсинов В.А. Юриспруденция Древней Руси и правовая культура Византии // Вестник Московского университета. Серия Право. 2009. №4.
[15] Улуханов И.С. О языке Древней Руси. М., 2002. С. 143.
[16] Шундиков К.В. Синергетический подход в правовой науке: проблемы адаптации // Известия вузов. Правоведение. 2008. №1.
[17] Эверс И.Ф. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии. СПб., 1835.
[18] Юртаева Е.А. Законоведение и законоведы: о юриспруденции и ее деятелях в дореволюционной России // Журнал российского права. 2012. №2.