Судебный контроль за совершением нотариальных действий

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

Магистрант кафедры гражданского и трудового права Российского университета дружбы народов

Аннотация: 

В настоящей статье автором рассматриваются вопросы контроля за совершением нотариальных действий в Российской Федерации на современном этапе. Автор рассматривает действующие нормативно-правовые акты, а также современную практику их применения.

Ключевые слова: 

нотариат, нотариус, нотариальное действие, нотариальная деятельность, Россия, РФ.

     Ни у кого не должно вызывать сомнений тот факт, что лишь при совершении нотариальных действий в строгом соответствии с установленными законом правилами, нотариальные действия смогут эффективно обеспечить охрану и защиту бесспорных прав.

     В связи с чем, реализация функций нотариата, предусмотренная действующем законодательством, невозможна без системы контроля за нотариатом в целом и нотариусами, в частности.

     Актуальность данной проблемы всегда заключалась в том, чтобы при выстраивании гармоничной системы контроля за действиями нотариата, не нарушить баланс независимости нотариуса, свободы его усмотрения.

     В связи с чем, данный вопрос представляет собой особую важности ввиду последних обсуждений проекта Федерального закона «О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации».

     Доктриной принято выделять несколько направлений контроля за деятельностью нотариата, а именно прямой и косвенный контроль, включающий в себя судебный контроль, за совершением нотариальных действий, контроль за исполнением нотариусами своих профессиональных обязанностей - административный контроль, осуществляющий органами Минюста, и так называемый «корпоративный контроль», осуществляемый нотариальными палатами[9. С. 121-124].

     Анализ профессиональной литературы, посвященный вопросам о контроле за нотариатом, позволяет сделать вывод о том, что на сегодняшний день  вопросам об административном контроле, уделяется куда большее внимание[10], нежели скажем, судебному контролю.

     В связи с чем, данная работа призвана устранить данное допущение и, возможно, позволить провести черту между указанными областями деятельности.

      «Под «прямым» судебным контролем принято понимать рассмотрение жалоб на совершенные нотариальные действия либо на отказ в их совершении. На первый взгляд все ясно: остальные жалобы и заявления другого содержания (задержка в совершении нотариальных действий, нарушение сроков, отказ в приеме и т.д.), как вполне обоснованно подчеркивается в литературе, подлежат рассмотрению в административном порядке» [1.C.72].

     Однако, не все представляется так однозначным, как выглядит на первый взгляд.

     На сегодняшний день, во-первых, просто не существует легального определения «нотариальное действие».  Проект Федерального закона «О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации» также не содержит легального определения, хотя разработчиками неоднократно поднималась проблема данного вопроса. «Это было бы не так страшно, будь в законе действительно закрытый перечень нотариальных действий, совершаемых нотариусами и иными должностными лицами. Однако и этого нет. Перечень нотариальных действий и в действующем законодательстве, и в проекте имеет относительно закрытый характер, так как, во-первых, виды нотариальных действий могут определяться и непрофильным законодательством; во-вторых, для каждого нотариального действия должен иметься порядок его совершения, определяемый специальным федеральным законом (сегодня это Основы и другие законодательные акты, в ближайшем будущем - только Федеральный закон "О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации" и аналогия закона (п. 3 ст. 114 проекта))».

     Сегодня, не редки ситуации, когда закон может предусматривать новое нотариальное действие, однако, порядок его совершения может отсутствовать (например – у нотариуса нет конкретной формы удостоверительной надписи).

      «Полагаем, что в отсутствие установленного порядка нотариальное действие практически совершено быть не может, даже если и предусмотрено федеральным законом. Конечно, такое положение не должно являться препятствием для реализации прав субъектов гражданских правоотношений, но и подталкивать нотариуса к совершению нотариального действия на основе "сходных правил" нельзя. Да и как же суд будет контролировать правильность совершения такого действия, фактически осуществленное «вне правил»?».

     В статье «Нотариальные действия как правовой институт: проблемы определения и содержания» Косенко Д.В., автор рассматривает нотариальное действие во-первых, как содержание процедуры нотариальной деятельности, во-вторых, как юридический факт [4. С. 143].

     Именно понимание нотариального действия в качестве юридического факта [2. С. 12], представляет огромную ценность для судебного контроля.

      «Рассматривая нотариальное действие как результат нотариального производства, возможно устранить неточности и ошибки, имеющиеся на практике». Так, в ряде случаев допускается прямой судебный контроль с целью проверки законности действий нотариуса по отложению и приостановлению совершения нотариального действия. Является ли такое действие (постановление) нотариуса нотариальным? «Представляется, что нет, ибо ни отложением, ни приостановлением результат нотариального производства не достигается. Окончательного ответа по существу на вопрос со стороны клиента нотариус при совершении этих "процедурных" (так эти действия названы в проекте - ст. 125) действий не дает. Раз нотариального действия не совершается, предмет обжалования и проверки отсутствует. Проект Федерального закона четко определяет, что постановления нотариуса по вопросам о возбуждении, отложении или приостановлении нотариального производства не являются нотариальными актами (ч. 5 ст. 125)».

     В силу положений статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также положения статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации «судебной защите подлежат нарушенные гражданские права» [3].

     Представляется невозможным утверждение, согласно которому, при отложении, приостановлении совершения нотариального действия нарушаются субъективные права граждан и организаций, в связи с чем, наиболее целесообразным способом будет являться административная жалоба.

     Аналогичный вывод следует и при ситуации, когда неустановленными лицами от имени нотариуса подделываются его подпись и печать, которыми оформляются конкретные гражданско-правовые отношения, требующие нотариального удостоверения. По сути, проверка таких «нотариальных действий» на законность невозможна, в связи с чем, пострадавшему лицу представляется исковая форма защиты права путем предъявления иска о возмещении вреда к лицам, совершивших мошеннические действия.

     Несмотря на признанную необходимость обязательного приложения к заявлению об оспаривании отказа в совершении нотариального действия постановления нотариуса или другого правомочного должностного лица [7], судебная и нотариальная практика богата примерами неправильного толкования и применения закона. Думается, что причина в несовершенстве самой нормы статье 48 Основ. Как установлено, нотариус по просьбе лица, которому отказано в совершении нотариального действия, в 10-дневный срок должен изложить причины отказа в письменной форме - постановлении и разъяснить порядок его обжалования.

     Похожая норма, но без указания срока составления письменного постановления, содержится и в части  2 статьи 158 проекта Федерального закона «О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации».

     Данное правило о диспозитивном характере по составлению письменного мотивированного постановления об отказе в совершении нотариального действия представляется неуместным. В судебной практике оно нередко выливается в процессуальную обязанность заявителя по делу - клиентелы нотариуса доказать, что нотариус отказал именно в совершении нотариального действия, а не иного процедурного действия, имеющего «процедурный» характер. За невозможностью со стороны заявителя представить письменное постановление нотариуса об отказе в совершении нотариального действия часто кроется отказ в удовлетворении его заявления ввиду беспредметности разбирательства, так как формально нет ни совершенного нотариального действия, ни отказа в его совершении. При этом отсутствие постановления ставится в вину клиенту нотариуса, своевременно не попросившему последнего его составить. В иных же, по сути - аналогичных, случаях судами признается возможность обжалования и в отсутствие постановления, но при наличии у заявителя других документов (писем, уведомлений), якобы подтверждающих "фактический" отказ в совершении нотариального действия.

     Необязательность вынесения постановления об отказе в совершении нотариального действия способствует и другим ошибкам - обжалованию в специальном судебном порядке бездействия нотариуса, выразившегося в отказе от совершения нотариальных действий; обжалованию действий не самого нотариуса, а его секретарей или помощников; обжалованию отказа в иных (не нотариальных) действиях нотариуса.

     В литературе давно уже было отмечено, «что право на подачу заявления возникает в связи с совершением или отказом в совершении самого нотариального действия, а не с письменным оформлением отказа» [6].

     Эту точку зрения следует модифицировать: «право на обжалование отказа в совершении нотариального действия у заявителя должно появляться только после вынесения нотариусом постановления об отказе в совершении нотариального действия, которое он обязан оформлять в письменном виде всегда». Право на обращение в суд не должно обусловливаться предварительной просьбой к нотариусу о составлении такого постановления. Нотариус, как и суд, не вправе уклоняться от разрешения конкретного правового вопроса, поставленного перед ним лицами, обратившимися за совершением нотариального действия.

     Из этого следует, что механизм «прямого» судебного контроля при вышеуказанных недостатках законодательства «включается» и в ряде схожих ситуаций, в которых он работать не должен, смешиваясь при этом с «косвенным» судебным контролем, а также с контролем административным. И наоборот: нередко административный контроль «вторгается» в область контроля судебного. Не устранив данные недостатки законодательства, имеющие концептуальный характер, бесполезно что-либо менять в частностях.

     В связи с обсуждаемым в настоящее время проектом Кодекса административного судопроизводства [8] заслуживает внимания вопрос о месте регламентации процедуры прямого судебного контроля. Сегодня эта специальная процедура установлена в Главу 37 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и структурно входит в особое производство гражданского процесса.

     Многочисленны предложения полностью исключить из гражданского процессуального Кодекса Российской Федерации производство по делам, возникающим из публично-правовых отношений, и закрепить его в Кодексе административного судопроизводства [11].

     Следует полагать, что в конкретных действующих условиях Российской Федерации регламентацию главы 37 Гражданского процессуального кодекса 

как весомое достижение процессуальной науки и законодателя нужно уберечь от многочисленных посягательств на нее, от непродуманного и поверхностного «реформирования».

     Для проверки любых других действий (бездействия) нотариуса, отличных от нотариальных, вполне подойдет стандартный гражданско-процессуальный механизм и механизм административного контроля. Это касается и порядка рассмотрения заявлений о подложности нотариального акта. Учитывая, что нотариальный акт - это документ, могущий быть доказательством в судопроизводстве, вопрос о его подлинности либо подложности может быть решен в процессе по конкретному юридическому делу, в котором данный нотариальный акт выступает одним из доказательств. В связи с этим нормы статьи 172 проекта Федерального закона «О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации» об установлении подложности нотариального акта как самостоятельного предмета рассмотрения в порядке главы 37 ГПК РФ излишни. Достаточно закрепить, что подложность нотариального акта может быть установлена при рассмотрении конкретного дела в гражданском, арбитражном либо уголовном судопроизводстве по правилам соответствующих кодексов.

     Резюмируя вышеизложенное, следует признать, что задачей российского законодателя в области прямого «судебного контроля» за нотариатом является деликатное закрепить и уточнить ряда рассмотренных  выше общих положений проекта Федерального закона "О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации".

Литература: 

[1] Аргунов В.Н. Комментарий к Основам законодательства РФ о нотариате. М., 1996.
[2] Галушкин А.А., Максимова М.И., Шелунцева М.В. Современная трактовка субъектов нотариальной деятельности в Российской Федерации // Правовая инициатива. 2013. № 4.
[3] Гражданский кодекс Российской Федерации от 08.12.1994// URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_153956/
[4] Косенко Д.В. Нотариальные действия как правовой институт: проблемы определения и содержания // Нотариальный вестник. 2012. N 4.
[5] Официально опубликован на сайте "Российской газеты" 18 ноября 2011 г. URL: http://www.rg.ru/2011/11/18/notariat-site-dok.html.
[6] Парфенова В. Рассмотрение жалоб на действия нотариусов // Советская юстиция. 1961. N 6.
[7] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 1981 г. N 1 "О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел по жалобам на нотариальные действия или на отказ в их совершении" (в ред. от 25.10.1996) (утратило силу) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_13117/
[8] Постановление Пленума ВС РФ от 16.11.2006 N 55 // URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?base=LAW;n=131885;req=doc
[9] Федорова К.Н. Полномочия федеральной нотариальной палаты // Правоохранительная и правозащитная деятельность в России и за рубежом на современном этапе. 2012. № 1.
[10] Шарафетдинов Н.Ф. О концепции и модели государственного контроля профессиональной деятельности нотариуса в проекте Федерального закона "О нотариате и нотариальной деятельности" // Нотариальный вестник. 2012. N 12.
[11] Ярошенко Н.И. Административный процессуальный кодекс Российской Федерации: каким ему быть // Администратор суда. 2012. N 2.