Социально-демографический состав субъектов терроризма: криминологическая характеристика

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

старший преподаватель кафедры международного права Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Аннотация: 

В статье исследуется социально-демографическая характеристика субъектов терроризма. Автор приводит наиболее интересные данные, которые содержатся в различных криминологических исследованиях. В статье достаточно много сведений статистического характера, которые подтверждают тезис о неоднозначности социально-демографического «портрета» террориста.

Ключевые слова: 

субъект терроризма, участие в террористической деятельности, социальные характеристики, демографические характеристики, криминологические исследования.

     Социально-демографическая характеристика лиц, выступающих субъектами преступлений террористического ха­рактера, представляет, на наш взгляд, не только несомненный интерес для криминологической науки, но имеет также безусловное практическое значение. В рамках данной статьи рассмотрим наиболее интересные характеристики, которые известны современной российской криминологии.

     В обществе сложились стереотипы, согласно которым, субъектами терроризма, как правило, являются лица мужского пола. Однако, установлено, что в совершение преступлений террористического характера вовлекаются не только мужчины, но и женщины, причем различных возрастов (как взрослые, так и несовершеннолетние). Некоторые исследователи отдельно обозначают: «Особенно тревожным является вовлечение в террористическую деятельность женщин, являющихся, как правило, непосредственными исполнителями взрывов» [1. C.184].

     Большинство отечественных криминологов отмечают следующую тенденцию: «Довольно часто… вовлекаются в совершение указанных деяний лица, ранее судимые, ведущие преступный образ жизни, стремящиеся к участию в криминальных группировках. Многие из них незаконно владе­ют оружием, в определенных ситуациях применяют его. Они уже при­обрели необходимые преступные знания, умения, опыт. В последние годы тенденция вовлечения таких лиц в совершение террористических актов, преступлений террористического характера усиливается» [1. C.188].

     К совершению террористических ак­тов нередко привлекаются подростки, которые выступают в качестве непосредственных исполнителей или соучастников терактов. Чаще всего это обстоятельство связывают с тем, что именно подростки «в силу слабого развития ин­стинкта самосохранения более смело идут на совершение престу­пления, меньше задумываются о его последствиях, вызывают меньше внимания со стороны правоохранительных органов» [10. C.103]. Конечно, названные качества не следует воспринимать упрощенно – сколько лиц, вовлеченных в террористическую деятельность, столько разных мотиваций, предпосылок, условий, которые приводят к совершению террористического акта либо участию в нем в каком-либо качестве. Необходимо учитывать и то обстоятельство, что подростку, совершающему террористический акт, нужно обладать определенными навыками. В этой связи М.Ф. Мусаелян обращает внимание на то, что «современ­ный уклад жизни вполне позволяет ему овладеть нужными навыками, в частности, с помощью литературы, Интернета… Данные цели еще более достижимы, если он пройдет спе­циальную подготовку (например, в лагере террористов)» [10. C.102].

     Известно, что несовершеннолетние, наряду со взрослыми, также вовлекаются в разведывательно-диверсионные лагеря (в том числе, и несовершеннолет­ние женского пола). Руководство подготовкой к террористической деятельности в разведывательно-диверсионных лагерях осуществляют не только иностранные наемники («религиозные лидеры», «полевые командиры», руководители и инструкторы военных учебных центров из Иордании, Саудовской Аравии, Сирии, Афганистана, которые незаконно проникали на территорию Российской Федерации), но и бывшие участники боевых действий, организаторы и соис­полнители террористических актов [7. C.203-204].

     Также специалистами отмечается, что нередки случаи совершения террористических актов членами различных неформальных молодежных экстремистских организаций и группировок, возраст которых, как правило, составляет от 14 до 20 лет, чуть реже – 25-30 лет [9.C.178-182; 103-104].

     На основе обобщения и анализа практического опыта, В.П. Алехиным были получены следующие, с нашей точки зрения, весьма важные, данные о лицах, вовлеченных в террористическую деятельность:

     1)           никак не противодействовали вовлечению в террористическую деятельность 68% вовлеченных;

     2)           пытались активно противостоять вовлечению в террористическую деятельность, однако под давлением (физического и психического насилия) не устояли и были вынуждены уступить на­тиску 18%;

     3)           сомневались, но в результате уговоров, убеждений, даже денежного подкупа, согласились на вовлечение в террористическую деятельность 14% [1. C.188].

     При этом социально-демографические характеристики названных групп лиц таковы: «В первом случае это, как правило, лица мужского пола молодого возраста (18-30 лет), незначительное число тех, кому 31-40 лет и бо­лее, в единичных случаях - несовершеннолетние. Во втором случае примерно такие же лица, что и в первом, однако здесь достаточно много лиц женского пола, которые используются террористами в основном в качестве «смертниц». В третьем случае возрастной состав весьма пе­стрый, но зато почти нет женщин. Как правило, это лица, не имеющие возможности получить работу, постоянного места жительства, поте­рявшие надежду на нормальную жизнь» [1. C.188]. Таким образом, определяющими во многом становятся социальные условия, образ жизни и деструктивное влия­ние окружающей социальной среды.

     Исследуя социальные характеристики террористов, А.Г. Красильников также пришел к весьма интересным выводам:

     – большинство террористов не имеют постоянного источника доходов, не считая доходов, получаемых в результате террористической деятельности или в связи с ней;

     – большинство руководителей террористов принадлежит к трем возрастным группам: от 25 до 29 лет, от 29 до 40 лет, от 40 лет и старше; исполнителей и рядовых участников террористических организаций и преступлений террористического характера можно разделить также на три группы: до 18 лет, от 18 до 25 лет, от 25 лет и старше;

     – среди лидеров-террористов есть ранее судимые, которые были осуждены в основном за совершение корыстных преступлений и бандитизм, другие насильственные преступления;

     – среди «рядовых» террористов не много профессиональных преступников, которые пришли в терроризм, как правило, из общеуголовной преступности продолжать заниматься тем же в рамках террористической деятельности [6].

     По данным С.А. Солодовникова, из числа установленных лиц, вовлеченных в совершение преступлений террористического характера (или в соответствующую группу, организацию):

     – почти 70% в течение трех-четырех лет до этого нигде не работали и не учились, вели антиобще­ственный образ жизни, употребляли наркотики и алкоголь;

     – чуть менее 50% были ранее судимы, среди которых 18% судимы еще в несовер­шеннолетнем возрасте;

     – подавляю­щее большинство таких лиц составляют мужчины – 84%, женщин соответственно – 16%;

     – лиц молодого возраста (18-30 лет) – 65%, 18-20 лет – 8%, 21-25 лет – 25%, 26-30 лет – 32% [12. C.86].

     Полагаем, что приведенные статистические данные представляют серьезный интерес для отечественных криминологических исследований.

     Далее считаем необходимым подробно изучить результаты социально-психологического исследования, проведенного Е.Е. Гавриной в учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний:

     – большинство участников террористической деятельности принадлежит к возрастной группе 20-49 лет, при этом существенно выделяется среди осужденных за террористическую деятельность возрастная группа 30-39 лет (43,7%);

     – участники террористической деятельности имеют в основном одну судимость – 71%, и только 29% имеют две и более судимости;

     –  по религиозной принадлежности обследуемые участники террористической деятельности составили следующую картину: 41% являются православными, 40% – мусульманами; 2% – буддистами, 2% – иудеями, 5% исповедуют другую религию, 10% обследуемых являются неверующими (данные цифры соответствуют общей тенденции возрастания религиозности во всём мире [4]);

     – по уровню образования среди участников террористической деятельности начальное среднее образование имеют 4%, среднее полное – 48%, неполное среднее – 19%, среднее специальное – 25%, высшее – 4%;  однако, согласно личным делам участников террористической деятельности, на момент совершения преступления большинство (76%) из них нигде не работали, хотя многие имели профессию;

     – со слов 92% обследуемых участников террористической деятельности, они не признают себя наркоманами, и никогда наркотики не употребляли, однако, согласно содержанию уголовных дел, более 20% из названных лиц употребляли наркотические препараты [2].

     Приведенные данные позволяют резюмировать:

     во-первых,     в террористической деятельности чаще принимают участие люди более зрелого возраста, определенным образом психологически сформировавшиеся;

     во-вторых,     большинство осужденных за террористическую деятельность проходили подготовку, находясь на свободе, а не во время пребывания в исправительных учреждениях;

     в-третьих, участники террористической деятельности, как правило, являются верующими и серьезно относятся к исповедуемым ими религиям. В современных условиях личность всё больше становится субъектом государственно-конфессиональных отношений, и недовольство политикой, неравноправием конфессий в той или иной стране могут влиять на активизацию террористической деятельности [3. C.5];

     в-четвертых, довольно распространенное в обществе мнение о том, что лица вовлекаются в террористическую деятельность по причине малограмотности и необразованности, в большинстве случаев не подтверждается, хотя, в целом, у этих лиц не наблюдается стремления к повышению своего образования и профессионального уровня.

     Интересны также результаты опроса, проведенного Д.З. Зиядовой и С.А. Абасовой в исправительных учреждениях среди женщин-террористок. В частности, было установлено следующее:

     – женщины, в отличие от мужчин, не стремятся в результате террористической деятельности обогатиться либо повысить свой авторитет (основным мотивом является месть за свою землю, за убитых родственников);

     – в основе преступного поведения женщин-террористок наряду с побудительными мотивами, как правило, за­ложен мотив, оправдывающий их действия (критическая оценка своего поведения у большинства преступниц выражена крайне слабо, даже спустя время, они находят множество аргументов для оправдания своих преступных действий);

     – зачастую женщины не задумываются над тем, что могут погибнуть или могут быть быстро установлены и изобличены;

     – прослеживается наиболее тесная связь и зави­симость женщин от окружающей обстановки, особенно от ближай­шего окружения (так, многие женщины были вовлечены в террористическую деятельность родственниками-мужчинами);

     – женщины, как правило, предпочитают совершать преступления совместно с мужчинами, а не с другими женщинами, что прослеживается в их террористической деятельности [5].

     Правовая политика в социальной сфере должна учитывать все эти факторы [11. C.15-20].

     Как мы видим, приведенные данные и изученные характеристики, являющиеся результатами различных исследований, по одним позициям совпадают, по другим – разнятся, что является очередным подтверждением того, насколько трудно точно охарактеризовать социально-демографический состав субъектов терроризма. Кроме того, важное значение имеет всесторонний анализ личности террориста, однако, эта тема требует отдельного рассмотрения [8. C.13-16].

Литература: 

[1] Алехин В.П. Соучастие в террористической деятельности. М.: Юрлитинформ. 2009.
[2] Гаврина Е.Е. Социально-психологическое исследование личности участника террористической деятельности // Юридическая психология. 2006. № 4.
[3] Дорская А.А. Государственно-конфессиональные отношения: проблема субъектного состава // Правовая инициатива. 2014. № 2.
[4] Дорская А.А. Роль международного права в регулировании государственно-конфессиональных отношений. Монография. СПб.: Астерион. 2011.
[5] Зиядова Д.З., Абасова С.А. Проблемы террористической деятельности женщин. В кн. Терроризм в России и проблемы системного реагирования / Под ред. проф. А.И. Долговой. М.: Российская криминологическая ассоциация. 2004.
[6] Красильников А.Г. Личность террориста: криминологический аспект // Законность. 2008. № 5.
[7] Красильников А.Г. Роль разведывательно-диверсионных лагерей в организации террористической деятельности и подготовке ее участников. В кн. Государственная граница, организованная преступность, закон и безопасность России / Под общ. ред. проф. А.И. Долговой. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2005.
[8] Матчанова З.Ш. Личность террориста в контексте исследований в области криминологии и психологии // Российский следователь. 2010. № 7.
[9] Михайлов К.В. Преступность экстремистской направленности: состояние и тенденции в Челябинской области / Организованная преступность и коррупция: результаты криминолого-социологических исследований / Под ред. Н.А. Лопашенко. Вып. 2. Саратов: Сателлит. 2006.
[10] Мусаелян М.Ф. Террористический акт: уголовно-правовой аспект. М.: Юрлитинформ. 2009.
[11] Пашенцев Д.А. Правовая политика в социальной сфере: основные направления развития // Образование  и право. 2013. № 12 (52).
[12] Солодовников С.А. Терроризм и организованная преступность. М.. ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право. 2008.