Антропологический подход в изучении правовых традиций России

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного права Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Аннотация: 

В настоящей статье автором анализируются зарождение антропологического подхода в изучении правовых традиций в России. Показано, что первые работы относятся к 40-50-м гг. XIX века. Характеризуются работы К.Д. Кавелина и М.М. Ковалевского. На примере работ М.М. Ковалевского, посвящённых правовым традициям и обычаям народов Кавказа и, прежде всего, осетин, показана их эволюция.

Ключевые слова: 

правовые традиции, правовые обычаи, антропология права, юридический быт, подход, Россия, РФ.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта проведения научных исследований («Правовые традиции России и развитие права международных организаций: проблемы взаимовлияния»), проект № 15-03-00255

     Антропологический подход в изучении правовых традиций имеет в России продолжительную историю. В Российской империи исследование юридического быта было санкционировано государственной властью, т.к., с одной стороны, одним из главных вопросов XIX века был аграрный вопрос, и уклад русской общины не мог не учитываться при принятии законов, с другой стороны – Россия являлась многонациональной и многоконфессиональной страной, народы которой имели свои правовые особенности жизнедеятельности. Определяющим принципом при выработке политики был принцип государственной целесообразности.В целом, что инородцы и иноверцы в широком смысле слова, в основном, имели возможность жить по своим обычаям и традициям [2. С. 222].

     Во многом формирование юридической антропологии было связано с необходимостью изучения юридического быта народов, населявших Российскую империю, а также необходимостью включения России в общемировое пространство. Исследование юридического быта включало в себя изучение как правовых обычаев, так и правовых традиций.

     Впервые серьезно проблемой исследования существующих правовых форм стали заниматься в царствование Екатерины II. 6 февраля 1763 г. она издала указ «Об отправлении капитана Щербачева с командой в Сибирь, для отвращения происходящих там непорядков и взяток, вымогаемых при сборе ясака». В Российской империи  наблюдалась противоречивая картина. С одной стороны, правительство пыталось изучать и учитывать обычаи коренных малочисленных народов и их правовые традиции, даже если они входили в противоречие с общими провозглашенными правовыми принципами.  Но с другой стороны – в данной вопросе не было последовательной политики, и постоянно примешивались политические моменты, в частности,  распространение православия и колонизация.

     В таких условиях в Российской империи началось развитие науки юридической антропологии.  Причём во второй половине XIX века, когда создавались основы современной антропологии, почти все выдающиеся антропологи были юристами либо получили юридическое образование.

     Большой вклад в изучение правовых обычаев и правовых традиций внёс К.Д. Кавелин, который в в 1839 г. окончил юридический факультет Московского университета и затем преподал там на кафедре истории русского законодательства (до 1848 г.). К антропологическим работам К.Д. Кавелина можно отнести «Взгляд на юридический быт древней России» (М., 1847), «Взгляд на русскую сельскую общину» (СПб., 1859).

     В 70-е гг. XIX века началась систематическая фиксация правовых норм различных народов страны, что позволило перейти затем к историческому истолкованию значительного фактического материала. Наряду с исследованием брачных норм (И.М. Кулишер, А.Г. Смирнова) русские историки права интересовались традициями деревенской общиной (А.Я. Ефименко).

     Выдающаяся роль в изучении правовых обычаев и правовых традиций народов России принадлежала М.М. Ковалевскому. Ученый с разносторонними интересами, М.М. Ковалевский был историком, юристом, этнографом. Во всех этих областях знаний он оставил множество трудов, снискавших ему мировую славу [1].

    Сам учёный не проводил чёткого разграничения между понятиями «правовая традиция» и «правовой обычай». Сегодня также существуют самые разнообразные мнения о соотношении данных терминов. Одно из них, что традиции права – это правовые обычаи. Но если прибегнуть к лингвистическому толкованию терминов «обычай» и «традиция», то при подборе наиболее соответствующих им глаголов получается, что обычай следует «соблюдать», а традицию «поддерживать». Таким образом, обычай носит больше императивный характер, и именно поэтому, видимо, правовой обычай на протяжении многих веков являлся источником (формой) права. Традиция же предполагает диспозитивность, её придерживаются сознательно не только потому, что так сложилось исторически, так поступали отцы и деды, а потому, что это правильно, хорошо, справедливо и требует поддержки [3. С. 7].

     Еще в молодые годы,  М.М. Ковалевский занялся  изучением правовых традиций и обычаев народов Кавказа. Благодаря ему кавказский этнографический материал стал известен широкому кругу отечественных и зарубежных исследователей, вызвал большой интерес ученых, занимавшихся изучением истории доклассового общества.

     Наряду с разработкой  общих проблем этнографии и кавказоведения М.М. Ковалевский изучал общественный строй и быт разных народов Кавказа. Особое внимание заслуживают его исследования по этнографии и правым обычаям и традициям осетин, которым он посвятил двухтомную монографию – одну из лучших работ, по оценке современников, в юридической литературе тогдашней России.

     Уже после первой поездки к осетинам в 1883 году совместно с В.Ф. Миллером  М.М. Ковалевский выступил на заседании Этнографического отдела с первым своим докладом – «О древних видах судебных доказательств на основании изучения обычного права осетин». Последующие две поездки на Кавказ завершились еще тремя докладами – «О некоторых архаических чертах права осетин», «Об обычном праве горских татар и его отношении к осетинскому», «Об обычном праве сванетов» [4. С. 45-46]. Поездки по Кавказу дали М.М. Ковалевскому огромный материал, легший в основу его монументальных исследований, посвященных правовым традициям и обычному праву горских народов этого края.

      Особое внимание М.М. Ковалевский уделял материальной и духовной культуре осетин, их религиозным представлениям. При этом, рассматривая каждое явление или обычай, автор давал им научное объяснение, пытается выяснить их происхождение. Описание семейного уклада и семейной и религиозной обрядности учёный нередко давал с характеристикой поселений, жилищ и их внутреннего убранства. В горах Осетии наряду с многофамильными селами М.М. Ковалевский находил и однофамильные.

     Культ домашнего очага М.М. Ковалевский связывал с традицией культа предков, придавая последнему исключительно большое значение.

     Большой заслугой М.М. Ковалевского является исследование им правовых традиций семейной общины или большой патриархальной семьи осетин. Для осетинской большой семьи была характерной традиция общего владения движимым и недвижимым имуществом и общего потребления производимого ее членами дохода.

     М.М. Ковалевский особо подчеркивал, что, в отличие от южных славян, у осетин отсутствовала традиция выборности главы большой семьи, именовавшегося хозяином. М.М. Ковалевский приводил данные о правах и обязанностях хозяина. Традиционно он руководил всеми делами семьи, включая религиозно-нравственные. Он оберегал честь семьи  и требовал наказания за преступления, совершенные по отношению  к какому-либо из ее членов. Однако, как указывает М.М. Ковалевский, глава семьи не мог один решать важнейшие хозяйственные дела. Его права были ограничены семейным советом, состоявшим из совершеннолетних мужчин.

     Ценные сведения М.М. Ковалевский сообщает и о деятельности старшей женщины, которая по традиции руководила всей женской половиной семьи.

     Таким образом, М.М. Ковалевский первый из исследователей обратил особое внимание на необходимость всестороннего изучения правовых традиций осетинской семейной общины, выявил  многие  ее  архаические черты, аналогичные тем, которые были присущи южнославянским и русским большим семьям.

     Находясь в 80-е годы XIX века на Кавказе, М.М. Ковалевский был очевидцем распада традиционных отношений внутри осетинских семейных общин, вызванного развитием и ростом товарно-денежных отношений. В осетинском праве М.М. Ковалевский строго различал два вида имущества, имевшие свои наименования: первое, доставшееся по наследству «фыдыбын» (отцовское дно); второе, приобретенное «частной предприимчивостью» - «хазна» [6. С. 54-58]. М.М. Ковалевский особо подчеркивал, что при распаде семейной общины разделу подвергалось все имущество, за исключением надочажной цепи и котла. Это он объяснял семейным культом осетин и сравнивал этот факт с подобным обычаем у древних греков и римлян. Выделившийся из семейной общины становился неограниченным хозяином своей доли и имел право заключать всякого рода договоры и брать на себя обязательства.

     Заслугой М.М. Ковалевского является изучение им обычного права двух эксплуатируемых категорий осетинского общества – кавдасардов и рабов, из которых первые иногда освобождались. М.М. Ковалевский, подробно охарактеризовал различные стороны жизни  кавдасардов и рабов. Существования традиция, что уже при рождении кавдасардов, указывал он, отец решал вопрос о дальнейшей судьбе ребенка.

     М.М. Ковалевский указывал и на существовавшую традицию фиктивных браков, практиковавшихся у осетин в старину с целью нажить детей мужского пола для продолжения рода.

     Одной из неизученных проблем осетинской этнографии до М.М. Ковалевского была система родства, которая из-за отсутствия источников могла быть исследована только на основе полевого материала, добытого ученым непосредственно на местах. Анализируя этот материал, Ковалевский убедился, что в осетинском языке было мало терминов, обозначающих различные степени родства, и существовала традиция наименования только близких родственников – отца, матери, сына, дочери.  Такие степени родства, как внук и племянник, вообще не различались осетинами. В целом же развитие патриархальной семьи осетин, как самой системы родства, по его мнению, протекало так же, как и развитие семьи у других индоевропейских народов.

     Большой интерес представляло исследование М.М. Ковалевским наследственного права осетин. На основании данных осетинских адатов и личного полевого материала он указывал на то, что наследственное право у осетин зарождалось очень медленно. Поздним зарождением наследственного права осетин объясняется отсутствием у них до середины XIX века завещательных распоряжений, не имевших даже терминов для обозначения.  В сравнительном с индоевропейскими народами плане Ковалевский рассматривал правовую традицию семейных разделов осетин, согласно которой выделялись доли для старшего  и младшего братьев. Причем в разных районах Осетии этот порядок имел своеобразные черты.

     М.М. Ковалевский уделил также внимание изучению уголовного права осетин. Рассмотрению этой сложной и весьма интересной темы М.М. Ковалевский посвятил целый том своей монографии об осетинах. Наибольшее внимание Ковалевский уделял именно обычаю кровной мести у осетин. Он отмечает, что ему приходилось слышать жалобы на то, что тайные убийства и ранения имели место лишь после присоединения Осетии к России, с тех пор, как были введены официальные суды и запрещена кровная месть. В прежние годы, отмечал Ковалевский, нападение на врага совершалось горцами открыто, и виновные в убийстве всячески старались разгласить свое намерение, видя в нем исполнение священного долга, налагаемого узами родства. М.М. Ковалевский указывает и на религиозную окраску кровной мести и приводит в качестве примера ряд архаических обычаев. Например, отомстивший за смерть родственника спешил на могилу убитого, чтобы обрадовать его вестью об отмщении.

     Несмотря на официальное запрещение кровной мести русской администрацией, она была широко распространена в Осетии еще во второй половине XIX века и приводила нередко к истреблению не только отдельных враждовавших семей, но и целых фамилий, вынуждала их переселяться в другие районы Осетии или же за пределы этой страны.

     Как показывают этнографические данные, традиция кровной мести действительно являлась одной из главных причин этнического смешения народов на всем Северном Кавказе. М.М. Ковалевский отмечал, что убийства между родами продолжались «несколько десятков и даже сотни лет» [7. С. 44-46].

     М.М. Ковалевскому удалось записать от осетинских стариков и ряд других традиций и обычаев, связанных с кровной местью, которые уже, по-видимому, ушли из быта осетин и не могли быть зафиксированы позднейшими исследователями. Так, по данным Ковалевского, кровная месть разрешалась в Осетии в течение всего года, исключая две недели великого поста.

     Внимания заслуживает сообщение Ковалевского о том, что одно из древнейших сел Алагирского ущелья, являлось традиционным центром судопроизводства для осетинских обществ. Однако во время пребывания М.М. Ковалевского в Осетии судебные разбирательства уже больше не проводились. Но третейский суд, являвшийся у осетин  единственным органом судебного разбирательства, оставался и позже. При этом на нем рассматривали не всякого рода споры, а только те, в которых стороны принадлежали к двум разным родам. Споры же, возникавшие между однофамильцами, решались родовыми старейшинами.

     Таким образом, вклад М.М. Ковалевского в изучение осетинского народа неоценим. Ему принадлежит разработка многих вопросов, касающихся правовых традиций и обычного права осетин, их общественного строя и древних семейных институтов.

     Большое внимание М.М. Ковалевский посвятил анализу прогрессивного влияния присоединения Кавказа к России и деятельности местной администрации на правовые традиции и обычаи народов Кавказа. Он считал главными результатами добровольного вхождения кавказских народов в состав России преодоление традиций домашнего рабства, племенных и родовых распрей, устранение многих пережитков родового быта. Важным итогом присоединения было переселение значительной части горцев Северного Кавказа на равнину и обеспечение их землей. Положительным фактором политики русской администрации на Северном Кавказе  ученый считал сохранение у горцев их традиционного сословного строя и форм землевладения. Однако наряду с положительными актами проводилась жестокая колониальная политика, которая была направлена на угнетение и подавление трудящихся коренных народностей.

    Таким образом, антропологический подход в изучении правовых традиций возник в России ещё во второй половине XIX – начале XX вв. Именно антропология права показала свою состоятельность для предотвращения конфликтов между народами России на национальной и религиозной почве [5. С. 34-35]. Возрождение данного подхода на современном этапе можно только приветствовать.

Литература: 
[1] Боголепов А.А. М.М. Ковалевский как историк политической мысли. Пг., 1916.
[2] Дорская А.А. Правовой статус подданного Российской империи в начале ХХ века: вероисповедный аспект // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2002. Т.2. № 2.
[3] Дорская А.А. Дискуссия о содержании понятия «правовая традиция» в российской юридической науке // Правовая инициатива. 2015. № 1.
[4] Куприц Н.Я.  М.М. Ковалевский. М., 1978.
[5] Матчанова З.Ш. Проблема низкой эффективности противодействия террористической деятельности на Северном Кавказе: историко-правовой ракурс // История государства и права. 2007. № 7.
[6] Первобытное право. М., 1886. Вып. 1-2. 
[7] Современный обычай и древний закон: Обычное право осетин в историко-сравнительном отношении. М., 1905. 
Заголовок En: 

Anthropological Approach to the Study of Russian Legal Traditions

Аннотация En: 
In this article author analyzes emergence of an anthropological approach to the study of legal traditions in Russia. It is shown that the first works belong to the 40-50-th years. XIX century. Characterized work KD Kavelin and MM Kovalevsky. For example, the works of MM Kovalevsky, dedicated to legal traditions and customs of the peoples of the Caucasus and, above all, Ossetians, shows their evolution.
Ключевые слова En: 

legal traditions, legal practices, anthropology, law, legal life, approach, Russian, Russian Federation.