Международно-правовой режим охраны разделяемых водных ресурсов в контексте евразийской экономической интеграции

Номер журнала:

Автор: 
Краткая информация об авторах: 

кандидат юридических наук, доцент кафедры международного права Всероссийской академии внешней торговли

Аннотация: 

В настоящей статье анализируется международно-правовой режим разделяемых водных ресурсов государствами Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и обосновывается точка зрения, в соответствии с которой, в рамках ЕАЭС необходимо проведение единой политики в области охраны и использования разделяемых водных ресурсов. Между государствами ЕАЭС действует ряд соглашений, направленных на охрану и установление режима использования разделяемых водных ресурсов. Однако значительное число положений данных соглашений требует дальнейшей конкретизации, унификации и систематизации. Автор приходит к выводу о том, что система, при которой сначала принимаются  рамочные нормы, а затем создаются дополнительные к ним конкретизирующие нормы подходит для регулирования отношений в области охраны и эксплуатации разделяемых водных ресурсов. Предлагается  предусмотреть специальный раздел в Договоре о ЕАЭС, содержаний общие принципы охраны и использования разделяемых природных ресурсов ЕАЭС.

Ключевые слова: 

Евразийский экономический союз, экономическая интеграция, разделяемые водные ресурсы, Договор о ЕАЭС, охрана.

Введение

     Природоресурсные секторы экономики государств Евразийского экономического союза (далее ЕАЭС) составляют существенную долю экономики данного экономического интеграционного объединения. Вместе с тем, правовой режим хозяйственно-экономической деятельности, связанной с использованием природных ресурсов, не может не учитывать природоохранные интересы государств-членов ЕАЭС, поскольку использование разделяемого ресурса одним государством, может причинить ущерб другому государству. С другой стороны цели дальнейшей экономической интеграции ЕАЭС требуют согласованности при  использовании разделяемого природного ресурса. Таким образом, международно-правовое регулирование хозяйственно-экономической деятельности, оказывающей влияние на разделяемые природные ресурсы евразийского региона, будет достаточно эффективным только на многостороннем (региональном) уровне государств ЕАЭС. Причем, на наш взгляд, в основе такого регулирования должна лежать единая политика государств-членов ЕАЭС.

     Однако в ЕАЭС очевиден недостаток международно-правового регулирования природоохранных отношений на региональном уровне. С особой очевидностью эта проблема проявляется при эксплуатации разделяемых водных ресурсов.

     Среди разделяемых водных ресурсов, расположенных на территории ЕАЭС можно назвать реки Сырдарья, Чу и Талас протекающие по территории Казахстана и Кыргызстана. Разделяемыми крупнейшими реками России и Казахстана являются Урал, Ишим, Иртыш и Тобол. Разделяемыми реками России и Беларуси являются Днепр, Уща, Полота и Синяя. Как справедливо указывает Данилов-Данильян В.И.: «В последние десятилетия все чаще дефицит пресной воды возникает в регионах, где его раньше не было, и повсеместно усиливается. Очевидная причина этого – расширение водопотребления увеличивающимся населением и растущей экономикой» [4. С.162]. Причем необходимо подчеркнуть, что для разделяемых водных ресурсов правовой режим их охраны и эксплуатации является более сложным, чем для ресурсов, расположенных полностью на территории одного государства, поскольку требуется согласование деятельности нескольких государств. Тимошенко А.С. указывает: «Отличительный признак разделяемых ресурсов заключается в том, что расположенный одновременно на территории нескольких государств разделяемый природный ресурс является неразрывным биогеофизическим единством, и внутренние связи, взаимодействующие в этом единстве, не могут быть изменены или вовсе отменены наличием государственных границ» [9. С.113]. «Важнейшее значение имеет распространение производимых человеком возмущений по «гидрологическим цепочкам», например, осушение верховых болот неизбежно влечет оскудение питаемых ими рек, чрезмерный забор воды из подземных источников может привести к катастрофическим последствиям даже для крупных рек» [4. С.33]. Сегодняшние вопросы – контроль стоков, водоснабжение, загрязнение воды и прибрежных территорий – требуют участия всех заинтересованных государств и подготовленных специалистов. При этом необходимо взаимодействие по всем аспектам управления трансграничными водами, в том числе социально-экономическим [1. С.33]. В действительности весь исторический опыт, в том числе правоприменительная практика государств, показывает, что только путем заключения и исполнения соответствующих международных договоров…возможно справедливое и разумное участие различных государств в совместном использовании водных ресурсов и бесконфликтное урегулирование их отношений в этой области [2. С. 227]. С другой стороны, как отмечается в международно-правовой доктрине, при определении режима разделяемых водных ресурсов, зачастую государства, на территории которых такие водные ресурсы расположены, предпочитают многосторонним договорам – двусторонние или даже придерживаются доктрины абсолютного территориального суверенитета, подразумевающего ни чем не ограниченную свободу такого государства использовать международные водные ресурсы в пределах своей территории [2].

1.                Понятие и общий международно-правовой режим разделяемых  водных ресурсов

     Применительно к разделяемым водным ресурсам в международно-правовой практике государств применяются различные термины, среди которых в частности можно выделить: «водосборный бассейн», «трансграничные воды», «международный водоток».

     Независимо от конкретного названия можно выделить как минимум три признака, характерные для разделяемого водного ресурса:

  1. он расположен на территории двух или более государств;
  2. включает поверхностные и подземные воды;
  3. представляет собой единое целое, имеющее общее окончание.

         Основными международными документами, устанавливающими общие правила охраны и эксплуатации разделяемых водных ресурсов на универсальном уровне являются Правила пользования водами международных рек 1966 г. (далее Хельсинские правила), Конвенция по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер 1992 г. (Хельсинки), Конвенция ООН о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г. (Нью-Йорк). Что касается юридической силы указанных документов, то необходимо отметить следующее.

         Как отмечает Валеев Р.М., Хельсинские правила разработаны как рекомендации по использованию международных рек, однако, с течением времени в силу признания их opinio juris приобрели характер международных обычных норм [8. С.378].

     Конвенция по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер 1992 г. вступила в силу в 1996 г. (из государств членов ЕАЭС в ней участвуют: Республика Беларусь с 2003 г., Республика Казахстан с 2001 г. и Российская Федерация с 1993 г.). К данной конвенции приняты два протокола: Протокол по проблемам воды и здоровья 1999 г., который вступил в силу в 2005 г. (из государств членов ЕАЭС в нем участвуют: Республика Беларусь с 2009 г., Российская Федерация с 1999 г. Республика Армения подписала в 1999 г., но не ратифицировала) и Протокол о гражданской ответственности и компенсации за ущерб, причиненный трансграничным воздействием промышленных аварий на трансграничные воды 2003 г., который в силу еще не вступил (из государств членов ЕАЭС его подписала только Республика Армения). 

              Конвенция ООН о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г. стала результатом многолетней работы Комиссии международного права ООН. Она была принята резолюцией №51/229 Генеральной Ассамблеи ООН 21 мая 1997 г., вступила в силу 17 августа 2014 г. Однако ни одно из государств ЕАЭС в данной конвенции не участвует. Вместе с тем, ее основные положения отражают общепризнанные нормы обычного права [5; 7].

     Анализ международно-правовых норм, содержащихся в указанных документах позволяет прийти к выводу о том, что общий международно-правовой режим разделяемых водных ресурсов базируется на следующих принципах.

     Принцип «справедливого и разумного использования».

     Данный принцип является конкретизацией принципа суверенитета государства над своими природными ресурсами применительно к правовому режиму трансграничных водных ресурсов. В соответствии с принципом суверенитета над своими природными ресурсами государства имеют право на свободное и независимое развитие экономики и эксплуатацию своих природных ресурсов, однако, эта свобода ограничена обязанностью, не наносить ущерб окружающей среде других государств.

     Указанный принцип содержится в Хартии экономических прав и обязанностей государств. В соответствии с п.1 ст. 2  Хартии  «каждое государство имеет и должно свободно осуществлять полный постоянный суверенитет над всеми своими богатствами, природными ресурсами и экономической деятельностью, включая право на владение, использование и эксплуатацию». Также принцип государственного суверенитета над своими национальными природными ресурсами предусмотрен Декларацией Рио-де-Жанейро по окружающей среде и развитию 1992 г. В соответствии с принципом 2 Декларации  «государства обладают суверенным правом на разработку своих собственных ресурсов в соответствии с их собственной политикой в области окружающей среды и развития, а также несут обязанность обеспечивать, чтобы деятельность, ведущаяся под их юрисдикцией или контролем, не причиняла ущерба окружающей среде других государств или районов, находящихся за пределами национальной юрисдикции». Таким образом, неблагоприятное воздействие на окружающую среду какого-либо государства является посягательством на его суверенитет. Как указывалось ранее принцип справедливого и разумного использования является конкретизацией принципа суверенитета государства над своими в данном случае водными ресурсами с учетом того, что речь идет о разделяемых водных ресурсах с другими государствами. Так, в соответствии со ст. 4 Хельсинских правил «Каждое государство бассейна имеет право в пределах своей территории на разумное и равноправное участие в полезном использовании воды международного водосборного бассейна». В соответствии со ст. 2 Водной конвенции 1992 г., государства обязаны обеспечить использование «трансграничных вод разумным и справедливым образом с особым учетом их трансграничного характера при осуществлении деятельности, которая оказывает или может оказывать трансграничное воздействие», в соответствии со ст. 5 Конвенции о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г., «Государства водотока используют в пределах своей соответствующей территории международный водоток справедливым и разумным образом. В частности, международный водоток используется и осваивается государствами водотока с целью достижения его оптимального и устойчивого использования и получения, связанных с этим выгод, с учетом интересов соответствующих государств водотока, при надлежащей защите водотока». При этом «справедливость и разумность» определяется с учетом ряда факторов, таких как: географические, гидрографические, гидрологические, климатические, экологические, социально-экономические и др.  

     Принцип предотвращения трансграничного ущерба.  Рассматривая содержание принципа предотвращения трансграничного ущерба необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что акцент делается на обязанность предотвращать, а не на обязанность восстанавливать окружающую природную среду или компенсировать трансграничный ущерб. Предотвращение должно стать предпочтительным средством, поскольку в случае причинения трансграничного ущерба окружающей природной среде компенсация зачастую не может обеспечить восстановление положения, существовавшего до причинения такого ущерба. Здесь мы сталкиваемся с необходимостью расширить возможность отслеживания причинно-следственной связи между видом деятельности и трансграничным ущербом, как результатом этой деятельности.

     В соответствии со ст. 10 Хельсинских правил «государство обязано предотвратить любые новые загрязнения воды или любое превышение степени загрязнения воды в международном водосборном бассейне, которое причиняет существенный ущерб на территории другого государства единого бассейна и предпринять все необходимые меры, чтобы уменьшить существующее загрязнение воды в международном водосборном бассейне до степени, не причиняющей существенного ущерба на территории другого государства единого бассейна», в соответствии со ст. 2 Водной конвенции 1992 г. «Стороны принимают все соответствующие меры для предотвращения, ограничения и сокращения любого трансграничного воздействия». Аналогичное положение содержится и в ст. 7 Конвенции о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г.

     Таким образом, нормы международного права возлагают ответственность за нарушение обязанности предотвращать трансграничный ущерб разделяемому водному ресурсу на государство. В решении Международного Суда ООН «Целлюлозные заводы на реке Уругвай», Суд подчеркнул: «каждое государство определяет в своем законодательстве или в рамках процедуры получения разрешения на реализацию проекта конкретный набор мер, который требуется осуществить в каждом случае проведения оценки экологических последствий, учитывая характер и масштаб предлагаемого проекта и вероятные негативные последствия для окружающей среды» [12]. То есть суть обязанности государства по предотвращению трансграничного ущерба разделяемому водному ресурсу заключается в том, что на государство возлагается обязанность принимать меры законодательного и административного характера, направленные на предотвращение трансграничного ущерба окружающей природной среде.

     Принцип ответственности за трансграничный ущерб. В большинстве международных договоров, предусматривающих ответственность за трансграничный ущерб окружающей среде, предусматривается  строгая ответственность, то есть ответственность «без вины». Возлагается указанная ответственность, как правило, не на государство, а на оператора (например, собственника судна, перевозчика). То есть указанная ответственность является гражданско-правовой, а не международно-правовой. Следовательно, привлечение к такой ответственности возможно на основании национального законодательства государства–участника соответствующего международного договора, в которое имплементированы нормы данного договора. Так в соответствии со ст.1 Протокола о гражданской ответственности и компенсации за ущерб, причиненный трансграничным воздействием промышленных аварий на трансграничные воды к Водной конвенции 1992 г. целью этого протокола является обеспечение всеобъемлющего режима гражданской ответственности  и адекватной и незамедлительной компенсации за ущерб, причиненный в результате трансграничного воздействия промышленных аварий на трансграничные воды. В соответствии со ст. 4 указанного Протокола ответственность несет оператор, и она является строгой. А в ст. 12 специально подчеркивается, что Протокол не затрагивает прав и обязательств государств.

     Принцип обмена информацией. Данный принцип непосредственно влияет на эффективность двух предыдущих. Поскольку, не обладая информацией о состоянии разделяемого водного ресурса предотвратить и компенсировать вред ему причиненный достаточно затруднительно. Кроме того, этот принцип призван уравновесить интересы государств, которые находятся «как в зоне формирования стока рек, так и зоне нижнего течения рек» [5. С.152]. Так в соответствии со ст. 29 Хельсинских правил государства обязаны предоставлять друг другу информацию, касающуюся водосборного бассейна, в том числе уведомлять о любом предполагаемом строительстве или установке, которые бы изменили режим бассейна. В соответствии со ст. 6 Водной конвенции 1992 г. государства обязаны в максимально короткие сроки обеспечивать наиболее широкий обмен информацией по вопросам, охватываемым положениями конвенции. Аналогичные, но более детализированные нормы содержатся и в ст. 9 Конвенции о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г.

     Принцип сотрудничества: Копылов М. Н. указывает в  качестве причин развития международного сотрудничества в сфере экологии – «расширение экологических связей между всеми государствами, возрастающую экологическую взаимозависимость между ними, курс на перестройку международных экологических отношений на основе равноправия и взаимной выгоды» [6. С.54]. Международные проблемы, связанные с сохранением окружающей среды, следует разрешать в духе сотрудничества всех стран, на основе равноправия и взаимной выгоды, в целях предотвращения, уменьшения и устранения отрицательного воздействия на окружающую среду и воспроизводство природных ресурсов [3. С. 628]. Принцип сотрудничества в области охраны разделяемых водных ресурсов имеет свою специфику.  Так в соответствии со ст. 4 Водной конвенции 1992 г., государства осуществляют сотрудничество на основе равенства и взаимности, в частности путем заключения двусторонних и многосторонних соглашений с целью выработки согласованной политики для охраны разделяемых водных ресурсов. А ст. 5  Конвенции ООН о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г. закрепляя принцип сотрудничества, в качестве одного из его способов предусматривает создание институциональных механизмов, например, комиссий. То есть речь идет о том, что государства на основе принципа сотрудничества конкретизируют положения рассмотренных международных документов в двусторонних и многосторонних региональных договорах и создадут соответствующие институты их реализации. Такой подход к реализации принципа сотрудничества, на наш взгляд особо актуален в контексте активно идущих интеграционных процессов в рамках ЕАЭС.

2.                Международно-правовой режим трансграничных водных ресурсов государств ЕАЭС

     Показательно, что  Конвенции ООН о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г., признаваемая «единственным универсальным договором, устанавливающим правовой режим вод в широком смысле этого слова» [7. С.237], содержит, на наш взгляд международно-правовою основу для развития международно-правового регулирования в сфере охраны и использования разделяемых водных ресурсов государствами ЕАЭС. Так в статье 2 данной конвенции дается понятие «региональной организации экономической интеграции», под которой понимается «организация, образуемая суверенными государствами конкретного региона, которой ее государства-члены передали компетенцию в отношении вопросов, регулируемых настоящей Конвенцией, и которая была должным образом уполномочена в соответствии с ее внутренними процедурами подписать, ратифицировать, принять, утвердить Конвенцию или присоединиться к ней». На наш взгляд такой организацией должен стать ЕАЭС, который в соответствии со ст. 1 Договора о ЕАЭС 2014 г. «является международной организацией региональной экономической интеграции, обладающей международной правосубъектностью». Тем более, что на данный момент ни одно из государств-членов ЕАЭС в Конвенции ООН о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г. не участвует. Более того, в договоре о ЕАЭС отсутствует специальный раздел, посвященный охране окружающей среды в целом и трансграничных водных ресурсов, в частности. Так же отсутствует и специальный договор, посвященный данным проблемам в рамках ЕАЭС. Между государствами ЕАЭС отношения, связанные с охраной и использованием трансграничных водных ресурсов регулируются рядом региональных многосторонних договоров и двусторонних договоров.

     К региональным многосторонним договорам можно отнести Соглашение о сотрудничестве в области охраны окружающей среды государств – участников СНГ (далее Соглашение 2013 г.). Среди сфер, где государства – участники Соглашения 2013 г. указывается сотрудничество в области охраны вод (ст. 1), однако других норм, касающихся непосредственно правового режима разделяемых водных ресурсов в соглашении 2013 г. нет. В целом Соглашение 2013 г. носит рамочный характер и требует серьезной дальнейшей конкретизации.

     Еще одним региональным договором, действующим между государствами ЕАЭС и уже непосредственно касающимся режима разделяемых водных ресурсов, является Соглашение об основных принципах взаимодействия в области рационального использования и охраны трансграничных водных объектов 1998 г., заключенное в рамках СНГ. Показательно, что в преамбуле Соглашения имеется отсылка к Хельсинским правилам 1966 г. и Водной Конвенции 1992 г. и указывается на то, что данное Соглашение учитывает положения двух указанных международных документов. Соглашение носит рамочный характер и требуется дальнейшей конкретизации, что фактически прямо предусмотрено статьей 11, в соответствии с которой «реализация положений настоящего Соглашения осуществляется путем заключения двусторонних и многосторонних соглашений, договоров, а также в иных взаимосогласованных формах, при этом Стороны самостоятельно определяют водные объекты». Еще одним региональным договором является Соглашение между Правительством Республики Казахстан, Правительством Кыргызской Республики и Правительством Республики Узбекистан о сотрудничестве в области охраны окружающей среды и рационального природопользования  1998 г. Оно предусматривает общие нормы, регулирующие сотрудничество, в том числе и в области «охраны, рационального использования и предотвращения загрязнения трансграничных водных ресурсов» (ст. 2).

     Многосторонним региональным договором, содержащим уже более конкретный механизм охраны и эксплуатации трансграничных водных ресурсов, является Соглашение между Республиками Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан «О сотрудничестве в сфере совместного управления использованием и охраной водных ресурсов межгосударственных источников» 1992 г. Данное соглашение предусматривает создание координационной комиссии (ст. 7), в компетенцию которой входит обеспечение соблюдения режима пропуска и лимита водопотребления, пропуска санитарных расходов по стволам всех рек и оросительным системам, подачи в дельты рек и Аральское море гарантированного объема водных ресурсов с целью оздоровления экологической обстановки, соблюдения качества воды (ст. 10).

     Соглашение об использовании топливно-энергетических и водных ресурсов, строительстве, эксплуатации газопроводов Центрально-азиатского региона 1996 г. является трехсторонним и заключено между  Казахстаном, Кыргызской Республикой и Узбекистаном и закрепляет в качестве важнейшей задачи «проведение единой скоординированной политики в водопользовании» (ст. 6). Соглашение устанавливает общий режим работы Нарын Сырдарьинского каскада водохранилищ, включая разработку порядка взаимной ответственности сторон за несоблюдение или внесение не согласованных изменений в утвержденный сторонами график и режим работы каскада водохранилищ, в результате которой наносится или может быть нанесен ущерб. Также предусматривается информирование государств-участников о возникновении или возможности возникновения аварийных ситуаций на каскадах водохранилищ (ст. 1).

     Проблеме осуществления подачи воды для ирригационных нужд из реки Сырдарья посвящено Рамочное трехстороннее Соглашение по использованию водно-энергетических ресурсов в бассейне Сырдарьи 1998 г. между Казахстаном, Кыргызской Республикой и Узбекистаном. В нем устанавливается общий режим пропуска воды в Токтогульком водохранилище. Соглашение отменяет таможенные полшины на поставки энергоресурсов и других видов продукции (работ, услуг), связанных с его реализацией. 

     К двусторонним соглашениям, действующим в сфере охраны и эксплуатации разделяемых водных ресурсов действующим между государствами ЕАЭС относятся: Соглашение между правительством Российской Федерации и Правительством Республики Казахстан о совместном использовании и охране трансграничных водных объектов 2010 г., Соглашение между Правительством Республики Беларусь и Правительством Российской Федерации о сотрудничестве в области охраны и рационального использования трансграничных водных объектов 2002 г., Соглашение между Министерством природных ресурсов Российской Федерации и Министерством охраны природы Республики Армения о сотрудничестве в области использования недр и водных ресурсов от 04.12.2002 г. Также более узкой сфере регулирования посвящено Соглашение между правительством Республики Казахстан и Правительством Кыргызской Республики об использовании водохозяйственных сооружений межгосударственного пользования на реках Чу и Талас 2000 г. Оно отсылает в своей Преамбуле к Договору о создании единого экономического пространства между Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой и республикой Узбекистан 1994 г. Также в Преамбуле признается экономическая и экологическая ценность водных ресурсов. Целью Соглашения является «достижение взаимной выгоды на справедливой и разумной основе» (ст. 1). Соглашение устанавливает общий порядок работы, эксплуатации, технического обслуживания, включая необходимые затраты водохозяйственных сооружений межгосударственного пользования. Перечень таких сооружений содержится с ст. 2 Соглашения.

     Таким образом, между государствами ЕАЭС действует ряд соглашений, направленных на охрану и установление режима использования разделяемых водных ресурсов. Рассмотренные соглашения предусматривают меры, ограничивающие хозяйственно-экономическую деятельность на разделяемых водных ресурсах. Вместе с тем, значительное число положений данных соглашений требует дальнейшей конкретизации, а сами соглашения требуют большей унификации. Как указывают эксперты указанные выше соглашения «не систематизированы, плохо согласованы, а порой и просто противоречивы» [2. С.239]. Недостаток правового регулирования в сфере управления трансграничными водными ресурсами в центрально-азиатском регионе существует на всех уровнях межгосударственного регулирования: региональном, между прибрежными государствами, двустороннем [10. С.890]. 

     Необходимо выработать и закрепить принципы единой политики ЕАЭС в области охраны и эксплуатации разделяемых водных ресурсов. Также  необходимо определить правовой режим деятельности частных операторов, влекущей риск причинения трансграничного ущерба разделяемым водным ресурсам и основания привлечения к ответственности за такой ущерб, порядок проведения оценки воздействия экономической деятельности на трансграничные ввозные ресурсы и целый ряд других положений.  В целом, на наш взгляд, система, при которой сначала формируются рамочные нормы, а затем принимаются дополнительные к ним конкретизирующие нормы хорошо подходит для регулирования отношений в области охраны и эксплуатации водных ресурсов. Такая позиция соответствует и практике Международного Суда ООН, который в своем решении указал что, должны применяться не только действующие на момент заключения договора нормы экологического права, но и появляющиеся впоследствии. Данное положение также подтверждается особым мнением Вице-председателя Вираманти, в соответствии с которым: «обязанность по оценке воздействия на окружающую среду не исчерпывается проведением таковой лишь перед началом осуществления проекта. В ходе постоянного мониторинга должны применяться нормы, действующие на момент оценки, а не на момент начала осуществления проекта» [11]. 

     Такой подход будет способствовать и унификации национального законодательства государств ЕАЭС, которая остро необходима «в регионе все еще имеет место недостаточная разработка внутригосударственной нормативно-правовой базы и отсутствует механизм согласования ее противоречивых норм» [2. С.233].

Выводы

     Анализ общего международно-правового режима разделяемых водных ресурсов и норм, действующих на региональном уровне, между государствами  ЕАЭС показывает, что на сегодняшний день требуется унификация и гармонизация указанных норм, а также их конкретизация. Необходимо предусмотреть специальный раздел в Договоре о ЕАЭС, содержаний общие принципы охраны и использования разделяемых природных ресурсов ЕАЭС. Эти принципы должны быть основаны на нормах, содержащихся в рассмотренных в настоящей статье, международных документах рамочного характера и единой политике государств-членов ЕАЭС в данной сфере. Далее требуется их конкретизация в последующих международных договорах государств ЕАЭС. На наш взгляд такой порядок полностью будет соответствовать нормам, регулирующим отношения по охране и использованию  разделяемых водных ресурсов на универсальном уровне, договору о ЕАЭС и будет эффективным средством для охраны разделяемых водных ресурсов государств ЕАЭС с одной стороны и их дальней экономической интеграции с другой стороны. При  этом необходимо учесть накопленный опыт и практику многостороннего и двустороннего сотрудничества государств ЕАЭС, а также интересы государств ЕАЭС, касающиеся экономической интеграции. ЕАЭС должен выступать как субъект международного права и участвовать в универсальных международных договорах, таких, как, например,  Конвенция ООН о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1997 г., представляя одновременно интересы всех государств-членов ЕАЭС.

Литература: 
[1] Адилходжаева, С.М. Международно-правовые проблемы совместного использования трансграничных рек в Центральной Азии // Экологическое право. 2010. № 3. 
[2] Аманжолов, Ж.М. Многосторонние международные договоры в обеспечении водной безопасности в Центральной Азии // Московский журнал международного права. 2007. № 4.
[3] Ануфриева Л.П., Моисеев Е.Г., Соколова Н.А., Устинов В.В. Международное публичное право: учебник. М.: Проспект, 2009. 
[4] Данилов-Данильян, В.И. Глобальная проблема дефицита пресной воды. Куда движется век глобализации? Сборник статей. Волгоград, 2008.
[5] Искандархонова, Б.А. Правовое регулирование использования трансграничных рек в Центральной Азии // Московский журнал международного права. 2007. № 3.
[6] Копылов М.Н. Международное экологическое право как отрасль современного международного права // Государство и право. 2007. № 1.
[7] Лепешков Ю.А. Конвенционный механизм международного сотрудничества в сфере охраны и рационального использования водных ресурсов: в поисках глобального консенсуса // Право в современном белорусском обществе: сб. науч. тр. Минск: «ФУАинформ», 2013.
[8] Соколова Н.А., Копылов М.Н., Емельянова Н.Н. Международное экологическое право: учебник. М., Статут. 2012.
[9] Тимошенко, А.С. Правовой режим природных ресурсов, разделяемых двумя или более государствами // Советское государство и право. 1977. № 6.
[10] Janusz-Pawletta, B. Current legal challenges to institutional governance of transboundary water resources in Central Asia and joint management arrangements Journal // Environmental Earth Sciences. Volume 73. Issue 2. 
[11] International Court of Justice//Case concerning the Gabcikovo-Nagymaros progect/ (Hungary/Slovakia). Judgment of 25 September 1997
[12] International Court of Justice. Pulp Mills on the River Uruguay (Argentina v. Uruguay). Judgment of 20 April 2010. I.C.J. Reports 2010.
Заголовок En: 

International Legal Regime for the Shared Water Resources Protection in the Context of the Eurasian Economic Integration

Аннотация En: 
This article analyzes the international legal regime of the shared water resources of the states of the Eurasian Economic Union (EAEU) and justified point of view, according to which, within the framework of the EAEU is necessary to conduct a common policy in the field of protection and use of shared water resources. Between the States EAEU has a number of agreements aimed at protecting the regime and the establishment of the use of shared water resources. However, a considerable number of the provisions of these agreements require further specification, standardization and systematization. Author concludes that the system in which first accepted norm framework, then creates additional thereto specifying the rules for the regulation of relations in the sphere of protection and maintenance of the shared water resources. It is proposed that a special section in the EAEU Treaty, the contents of the general principles of the protection and utilization of shared natural resources EAEU.
Ключевые слова En: 

Eurasian economic union, economic integration, shared water resources, EAEC Treaty, security.