Советская доктрина юридического образования в Российской Федерации

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой «Таможенное право и организация таможенного дела» Московского государственного университета путей сообщения (МИИТ)

Аннотация: 

Советская эпоха развития высшего юридического образования в России началась в 1917 году и продолжалась вплоть до 1991 г. При всей значимости научных работ, посвященных предшествующим советскому этапу развития высшего юридического образования периодам, для понимания общеисторических процессов в системе высшего юридического образования. Они не могут служить исчерпывающей основой для понимания советского - весьма специфичного - этапа в развитии высшего юридического образования. В отношении современных работ этого направления автор статьи делает следующие выводы: во-первых, они весьма немногочисленны; во-вторых, достаточно фрагментарны и касаются лишь отдельных сторон этой комплексной проблемы; в-третьих, анализ вопросов высшего юридического образования в советский период развития российского государства часто исчерпывается эмоциональными оценками и не содержит обоснования исторической предрешенности и некоторых закономерностей развития российского высшего юридического образования как части мировой и национальной систем высшего профессионального образования.

Ключевые слова: 

высшее образование, юридическое образование, обучение, советская высшая школа, правовая культура, право, закон.

     Одной из важных тем для современных научных разработок является комплексное теоретическое осмысление с позиций системного подхода процессов, определяющих современное состояние высшего юридического образования, и выявление направлений его дальнейшего развития с учетом государственных приоритетов и потребностей общества, принципов преемственности накопленного национального опыта и ориентации на мировые стандарты [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17].
     Согласно Большой Советской Энциклопедии «таких темпов роста высшего образования, как в СССР, не было ни в одной из капиталистических стран мира. В 1938-39 учебном году в Великобритании, Германии, Франции, Италии и Японии, вместе взятых, было 420,7 тысяч студентов, что уже в те годы свидетельствовало о несоизмеримом превосходстве Советского Союза в развитии высшего образования» [1. C. 407]. (В Советском Союзе в 1938-39 учебном году было 602,9 тысячи студентов). Вслед за Советской Энциклопедией эти заявления повторяются и во всех других советских книгах по народному образованию. Так, например, книга, специально посвященная описанию сорокалетних итогов развития народного образования в СССР, уверенно заявляет: «... СССР по количеству студентов занял ... первое место в мире [4. C. 259]. 
     Приведенные выше статистические материалы о высшем образовании в дореволюционной России свидетельствуют о том, что темпы роста студенческих контингентов в Советском Союзе (за 36 лет в 10 раз) отстают от темпов роста контингентов в дореволюционной России (за 36 лет в 11 раз) [8. C. 201-202]. А расширение сети высших школ в Советском Союзе в своих темпах отстает в три раза от темное расширения этой сети в дореволюционной России. Таким образом, темпы роста высшего образования в дореволюционной России (школьной сети и студенческих контингентов) превосходят темпы роста высшего образования в СССР [7]. 
     Что касается развития высшего образования в других странах, то, например, в Америке «Национальный научный фонд» Соединенных Штатов Америки в апреле 1960 г. сделал доклад Конгрессу о постановке образования в Америке и в Советском Союзе. Содержание доклада было опубликовано в американских газетах. В этом докладе приведены сведения о сети высших учебных заведений в Америке и о студенческих контингентах. В Соединенных Штатах Северной Америки на 180 миллионов жителей в 1959 году было 2000 высших учебных заведений: университетов, колледжей и институтов. В них училось 3 402 000 студентов"). А в 1958 году в Советском Союзе на 209 миллионов жителей было только 766 высших школ и в них училось около 2,2 миллиона студентов) [2].
     Следовательно, в Америке (если даже отвлечься от того факта, что у нее на 17% меньше населения, чем в СССР) в два с половиной раза больше высших школ и в полтора раза больше студентов, чем в Советском Союзе. Для характеристики высшего образования важным являются сведения о том, какая часть молодежи обучается в высших школах. Немецкая печать опубликовала сведения статистических учреждений по этому вопросу. Сектор студентов составляет такую долю (в процентах) среди всей молодежи в возрасте от 18 до 25 лет. Так факты совершенно опровергают утверждения советской литературы о том, что Советский Союз будто бы и по абсолютным показателям и по темпам развития высшего образования «занял первое место в мире [5. C. 830]. Эти утверждения являются пропагандой, тем искажением истины, которое рекомендовал В.И. Ленин своим сторонникам: «Надо уметь... пойти на всякие уловки, хитрости, нелегальные приемы, умолчания, сокрытие правды ...» в интересах дела коммунизма [5. C. 836].
     В статистическом ежегоднике «Народное хозяйство СССР в 1958 году приведена таблица о выпуске специалистов из высших учебных заведений Советского Союза за сорокалетний период — от 1918 до 1958 года, Ввиду ее большого значения для характеристики высшего образования, приведем ее целиком и проанализируем ее.
     После Октябрьского переворота 1917 г. большевистское правительство поставило задачу: вместо прежней, «буржуазной» и «мелкобуржуазной» интеллигенции, подготовить новую, пролетарскую, социалистическую интеллигенцию советских специалистов. Эта интеллигенция из рабоче-крестьянской среды, по замыслу вождей коммунизма, должна была стать верной опорой советского государства. Партийная программа, принятая в 1919 году на VIII съезде коммунистической партии, об этой задаче и о путях ее выполнения говорит: «Открыть широкий доступ в высшую школу для всех желающих учиться, в первую очередь для рабочих». «Предоставить материальное обеспечение учащимся с тем, чтобы дать практическую возможность рабочим и крестьянам получить высшее образование. Советское правительство ассигновало большие средства на стипендии и общежития для студентов. В 1928 году среди всех студентов Советского Союза было 41 % стипендиатов. А в 1938 году уже почти все студенты — 91% — получали государственную стипендию. В 1938 году от 56°/о до 74%>всех студентов в различных вузах были обеспечены государственными общежитиями [8. C. 150].
     Выпуск специалистов из высших учебных заведений за 1918-58 годы (в тысячах человек) [5. C. 830]. В период Германо-Советской войны - с 1941 до 1945 года - ежегодный выпуск специалистов в СССР упал от 109 тысяч до 60 тысяч человек, то есть на половину по сравнению с предыдущим предвоенным периодом. В период войны очень большое количество специалистов в СССР погибло: были убиты на войне, погибли от голода и холода на родине, под оккупацией, в плену. Немало специалистов эмигрировало за границу. Эти обстоятельства вынудили советское правительство в послевоенные годы форсировать прием студентов и выпуск специалистов.
     Прием студентов в вузы Советского Союза увеличился от 263 тысяч в 1940 году до 450 тысяч в 1958 году, то есть, в 1,7 раза. Контингент студентов в высших учебных заведениях СССР увеличился за те же годы от 812 тысяч в 1940 учебном году до 2 179 тысяч в 1958-59 учебном году [5. C. 838], или в 2,7 раза. Выпуск специалистов из всех вузов Советского Союза за этот же период увеличился от 126 тысяч в 1940 году до 291 тысячи в 1958 году4) т. е. в 2,3 раза. Но, если взять средний ежегодный выпуск специалистов в СССР за весь сорокалетний период советской власти, от 1918 до 1958 года, то его нельзя назвать высоким. За сорокалетний период в СССР из вузов выпущено всего 4 100 тысяч специалистов [5. C. 838]. Следовательно, все высшие учебные заведения СССР выпускали ежегодно в среднем около 100 тысяч специалистов, или каждый год они подготовляли в среднем только одного специалиста на 2000 жителей Советского Союза.
     Для характеристики качества высшего образования очень важное значение имеет эффективность учения в вузах: состояние учебной успеваемости, соотношение между числом поступающих и числом заканчивающих курс высшей школы. Сборник «Культурное строительство СССР» прямого ответа на этот вопрос не дает. Но в нем есть одна таблица о приеме студентов и другая таблица о выпуске их за 1928-1955 годы).
     На основании заключенных в них материалов я составил комбинированные таблицы о приеме и выпуске студентов за 1945-55 годы и вычислил проценты учебной успеваемости студентов. При этом я руководствовался следующими соображениями. В виду большого колебания в приеме студентов по годам, нельзя сравнить прием и выпуск студентов одного и того же приема. Советские вузы имеют различные сроки обучения: одни — четырехлетний, другие — пятилетний, третьи — шестилетний. Большинство вузов имеет пятилетний срок обучения. Поэтому нужно сравнивать прием студентов в одном году и выпуск студентов через пятилетний срок: при этих условиях мы будем сравнивать в основном один и тот же прием студентов, один и тот же контингент их.
     Историк-марксист профессор М. Покровский определил сущность марксистской исторической науки так: «История это политика, обращенная в прошлое». Студенты советских вузов в огромном большинстве всегда отрицательно относились к этим политическим учебным предметам, которые отнимают у студентов треть их рабочего времени, так необходимого им для изучения их специальности. Но коммунистическая власть не желает считаться с желаниями студентов. Еще в 1934 году, на партийном съезде, коммунистические вожди осуждали студентов за их отрицательное Отношение к изучению партийно-политических дисциплин в вузе. В «Уставе высшей школы» записаны обязанности студенчества: изучение «научного социализма (марксизма) и «политическое воспитание. На изучение пропагандно-политических предметов марксистской философии, политической экономии, истории СССР и истории КПСС - в учебных планах всех советских вузов отведена 1/3 часть всех учебных часов. Изучение этих политических предметов не только отнимает у студентов необходимое время, но и приносит им много неприятностей. Образованная и развитая молодежь вынуждена учить и заучивать как «науку» то, что меняется ежегодно, в зависимости от очередного зигзага партийной политики, то, что наукой не является [3].
     «Среди некоторой части интеллигенции сложилось неправильное отношение к общественным наукам, — писал журнал в 1959 году. — Кое-кто рассуждает примерно так: мол, технические науки — дело важное. А общественные науки — что в них? Одни рассуждения, ничего конкретного*9). Но студенты не любят общественно-политические науки в вузах не потому, что в них «одни рассуждения». Студенты не любят марксистские общественные науки потому, что марксистские рассуждения противоречат фактам, следовательно, они ненаучны; потому, что «науки» эти превратились в софистику для оправдания очередного зигзага коммунистической политики; потому, что преподаются они в принудительном порядке; студенты не любят общественные науки потому, что эти бесполезные предметы отнимают у студентов много времени, которого им не хватает для изучения необходимых специальных дисциплин. Студенты советских вузов вынуждены затрачивать необходимое время на изучение ненужных и вредных предметов в ущерб своей специальной подготовке, на которую времени не хватает даже у студентов дневных отделений, не говоря уже о студентах вечерних и заочных отделений. На это трагическое положение постоянно жалуются студенты. В этой затрате трети рабочего времени на партийно-пропагандные предметы и в недостатке времени для специальных дисциплин лежит первая причина низкой учебной успеваемости студентов в советских вузах [9].
     Средний процент студентов, учившихся на заочно-вечерних отделениях и окончивших вузы, по отношению к числу поступивших — 49%. Материалы этой таблицы говорят о том, что успеваемость студентов «вечерников и «заочников» необычайно низка. Из каждой сотни студентов, поступивших на вечерние и заочные отделения, только 49 студентов заканчивают ученье в срок и получают дипломы, а 51 студент учения не заканчивают. Эти студенты, не окончившие в срок вуза, продолжают учение сверх срока (удлиняют срок обучения вдвое) или совсем отсеиваются по неуспеваемости. Итак, на заочных (и вечерних) отделениях только половина студентов в учении успевает, а другая половина их является неуспевающими. Это характеризует неблагополучие в заочно-вечернем секторе обучения и снижает общую успеваемость всех студентов вузов до 69%.
     Чем же объясняется низкая успеваемость студентов заочных и вечерних отделений? Она обуславливается теми тяжелыми материально-бытовыми условиями, в которых находятся студенты-заочники и студенты-вечерники. Эти студенты, в противоположность студентам дневных отделений, не получают никакой стипендии. Из-за этого они вынуждены совмещать учение со службой. Это совмещение создает большие препятствия для успешного ученья студентов заочно-вечерних отделений, в особенности, если эти препятствия дополняются еще и другими бытовыми трудностями: семейной жизни, бедности, нужды, неблагоприятных жилищных условий. Заочные и вечерние отделения в советских вузах имеют, конечно, и положительные стороны. Для самих студентов: заочное обучение позволяет получить высшее специальное образование взрослым людям, не имеющим возможности во время, в юношеские годы, получить его. Для советского государства: подготовка специалистов на заочных и вечерних отделениях, без стипендии, обходится государству неизмеримо дешевле, чем подготовка на дневных отделениях.
     Но заочно-вечерняя подготовка имеет и большие отрицательные стороны: она удлиняет срок подготовки специалистов вдвое; ухудшает качество подготовки; наносит большой ущерб здоровью студентов-заочников, будущих специалистов. Смягчению этих отрицательных сторон могла бы содействовать выдача стипендии студентам заочных и вечерних отделений: стипендия позволила бы этим студентам или совсем освободиться от службы, или, по крайней мере, уменьшить трудовую нагрузку, и иметь для учения больше времени и сил. Средний процент выпуска вузов по отношению к приему, или неуспеваемости - 19%. Уровень успеваемости на дневных отделениях в вузах (81%) в 1,7 раза превышает уровень учебной успеваемости на заочных отделениях (49%). Подготовка специалистов на заочных и вечерних отделениях удлиняет срок этой подготовки вдвое, от 5 до 10 лет. Этот факт выдвигает проблему: какое обучение — на дневных отделениях или на заочных и вечерних — является более эффективным и благоприятным для самих студентов и для государства? Советское правительство разрешает этот вопрос в пользу вечернего и заочного обучения, обучения «без отрыва от производства. И поэтому сектор заочного и вечернего обучения в советских вузах за послевоенные годы сильно расширяется — и абсолютно и относительно [8. C. 202]. 
     С 1945-46 до 1958-59 учебного года, за послевоенные годы, число студентов заочных и вечерних отделений в советских вузах возросло со 191 тысячи студентов до 999 тысяч, т. е. в 5,2 раза. Рост контингента студентов вечернего и заочного обучения происходит гораздо быстрее, чем рост контингента студентов на дневных отделениях [8. C. 202]. В 1945-46 учебном году из общего количества студентов - 730,2 тысячи - студентов заочных и вечерних отделений было 191 тысяча, т. е. 26% общего контингента. А студентов дневных отделений было 539,2 тысячи, т.е. 74% общего контингента студенчества [8. C. 830].
     В 1958-59 учебном году всего студентов в вузах СССР было 2179 тысяч. Из них на дневных отделениях училось 1 180 тысяч, т. е. 54% всего числа студентов. А на вечерних и заочных отделениях вместе училось 999 тысяч студентов (на заочных отделениях — 846 тысяч и на вечерних 153 тысячи), или 46% всего состава студенчества. Таким образом, с 1945-46 до 1958 учебного года сектор заочно-вечернего обучения увеличился от 26% до 46°/о общего контингента студенчества, т. е. почти в два раза. А сектор дневных отделений сократился от 74°/о до54°/ъ общего контингента студентов, или уменьшился почти в полтора раза.
     Особенно интенсивно сектор заочно-вечернего образования возрастал за последние годы: с 1956 до 1958 года. За эти годы число студентов дневных отделений возросло от 1177тысяч до 1180 тысяч, т. е. только на 3 тысячи. А число студентов заочно-вечерних отделений за эти годы возросло от 824 тысяч до 999 тысяч, или на 175 тысяч [5. C. 830]. Прием студентов в вузы в 1958 году распределялся по отделениям так: из общего количества принятых студентов - 453,3 тысяч человек - на дневные отделения принято 213,9 тысяч человек, а на вечерне-заочные - 239,4 тысяч, или на 25,5 тысяч больше, чем на дневные отделения [5. C. 830], Так в Советском Союзе осуществляется реформа высшего образования, ранее принятая по инициативе Хрущева Центральным Комитетом Коммунистической партии и утвержденная советским правительством в 1958 г.: реформа о переводе большинства студентов на вечернее и заочное обучение. 
     Родители учащихся и многие педагоги выдвигали против этой реформы ряд возражений: совмещение с работой переобременяет студентов и подрывает их здоровье; оно удлиняет срок обучения в высшей школе; прохождение обязательного двухлетнего производственного стажа после окончания средней школы и до поступления в высшую школу содействует тому, что учащиеся забывают общеобразовательные знания, приобретенные в средней школе, и хуже учатся в высшей школе. Педагоги и родители вспоминали при этом, что сам инициатор этой реформы (Н.С. Хрущев) личным примером доказал несостоятельность ее основного принципа: совмещения учения в вузе с работой. Будучи на партийной работе, он поступил на учение в Промышленную академию (вуз для подготовки директоров предприятий), но не смог закончить ее курса, хотя преподаватели ездили к нему на дом для его индивидуального обучения в любое время, удобное для него. Но руководители партии и правительства на эти возражения не обратили внимания и закон о реформе высшего образования провели, мотивируя это принципом «связи школы с жизнью» и «коммунистического трудового воспитания студенчества [5. C. 835].
     Действительными же причинами для проведения этой реформы являются такие:
     Во-первых, экономия денежных средств. Вечерне-заочное обучение, осуществляемое без стипендий студентам, обходится государству гораздо дешевле, чем обучение на дневных отделениях.
     Во-вторых, принуждая студентов учиться без отрыва от производства, советское государство надеется ослабить недостаток рабочих рук на производстве: на фабриках и заводах.
     В-третьих, руководители коммунистической партии таким путем надеются обуздать оппозиционные по отношению к советскому правительству слои студенчества.
     Нужно упомянуть здесь о том, что аналогичную реформу обучения в вузах в начале 1930-х годов (около 1930 г.) уже проводил Сталин. Когда начала развертываться интенсивная индустриализация, рабочих сил не хватало, Сталин предложил реформу образования в высших школах: дополнительно к учебным занятиям в вузе, студенты должны были работать на фабриках и заводах 2-3 дня в неделю бесплатно. Средняя успеваемость студентов, в связи с увеличением сектора вечерне-заочных отделений, неуклонно ежегодно падает и стремится к тому роковому уровню, который является закономерным для заочно-вечернего обучения: до 49%». За последние годы перевод студентов на учение «без отрыва от производства», на вечернее и заочное обучение, осуществляется особенно энергично. В 1955-56 учебном году в СССР было всего студентов 1867 тысяч человек. Из них на дневных отделениях обучалось 1147 тысяч, 62% всех студентов, на вечерних и заочных отделениях училось 720 тысяч, 38% общего количества студентов. А в 1958-59 учебном году было всего 2179 тысяч студентов. Из них на дневных отделениях обучалось 1180 тысяч студентов, 54%, а на вечерних и заочных отделениях училось 999 тысяч, или 46% всех студенческих контингентов. Таким образом, за три года, от 1955-56 до 1958-59 учебного года, удельный вес сектора дневного обучения упал от 62% до 54°/» всего студенческого состава, а удельный вес сектора вечерне-заочного обучения повысился от 38% до 46%, т. е. почти до половины всего студенческого контингента.
     В 1959-1960 учебном году число «безотрывников», по всей вероятности, достигло уже половины всего студенческого состава. После этого студенты вечерних и заочных отделений будут составлять большинство студенческих контингентов. При такой системе высшего образования в Советском Союзе основная масса студентов вынуждена совмещать работу с ученьем и напряженно работать с раннего утра до поздней ночи. Студентам - вечерникам и заочникам не хватает сил на такую напряженную работу, не хватает времени ни на ученье, ни на сон. При этих условиях учебная успеваемость «студентов-безотрывников» падает, отсев увеличивается и здоровью молодых специалистов угрожает серьезная опасность. Таковы неизбежные результаты той неразумной хрущевской «реформы» высшего образования, которая переводит большинство студентов на вечернее и заочное обучение, без отрыва от производства.
     В результате этой реформы, которая вынудила большинство студентов заниматься «без отрыва от производства на вечерних и заочных отделениях, - для студентов советской высшей школы создалось чрезвычайно тяжелое положение. Студенты должны теперь трудиться - работать на производстве и учиться в вузе и на дому - в общей сложности более 16 часов в сутки. Студенты задушены этим непосильным бременем. При этих условиях их чрезвычайно раздражает то обстоятельство, что они должны ежедневно затрачивать два-три часа времени на изучение излишних учебных предметов, - политических дисциплин, или коммунистической политграмоты, которую они изучали уже раньше, целых 10 лет, в начальной и средней школе, начиная с букваря: и в книгах для чтения, и на уроках конституции, и в учебниках экономической географии и истории СССР. Из-за этих обстоятельств неприязнь к политграмоте у студентов советских вузов дошла до ненависти, и борьба студенчества за исключение политических дисциплин из учебного плана высших школ приобрела острый, напряженный характер и распространяется широко по всему Советскому Союзу.
     Все учреждения должны быть использованы для этой цели. В первом ряду этих учреждений - школа всех ступеней: низшая, средняя и высшая. Программа ВКП(б), принятая на 8-ом съезде ВКП(б) в 1919 году, в разделе о народном образовании (этот раздел выработан главным теоретиком коммунистической педагогики Н. К. Крупской) характеризует роль школы, как «орудие коммунистического перерождения общества, как учреждение для воспитания «поколения, способного окончательно установить коммунизм» [6. С. 7]. В первую очередь такие задачи ставятся перед советской высшей школой. В ней должны быть подготовлены кадры интеллигентов-специалистов, которые должны строить, согласно планам большевистской партии, коммунистическую экономику, коммунистический общественно-политический строй, социалистическую культуру, воспитывать «нового советского человека».
     В "Уставе высшего учебного заведения", утвержденном Совнаркомом СССР 5 сентября 1938 г., цели и задачи высших школ СССР определены так: «Высшие учебные заведения... имеют своей целью подготовку кадров, способных овладеть передовой наукой и техникой, вооруженных знаниями научного социализма, готовых защищать свою родину и беззаветно преданных делу построения коммунистического общества». Политические задачи вузов в "Уставе высшего учебного заведения" уточнены. Перед высшей школой ставится прежде всего задача политического воспитания преподавателей и студентов:
     "§ 2. Идейно-политическое воспитание студентов и преподавателей. Вузовские же преподаватели должны обслуживать своей научно-исследовательской работой нужды социалистического строительства".
     "§ 4. Проведение научно-исследовательской работы, способствующей разрешению важнейших задач социалистического строительства".
     Коммунистическая власть с первых лет Октябрьской революции 1917 г. начала проводить и до сих пор проводит коммунистическое воспитание преподавателей и студентов, контроль над их работой и постоянное политическое руководство ими. Эта «большевизация* проводилась и до сих пор ведется прежде всего в отношении научных работников и преподавательского персонала вузов.
     К ним предъявляется требование: досконально изучить марксизм; выучить высказывания «классиков марксизма» - Маркса, Энгельса, Ленина (а недавно и Сталина) - в специальной для каждого преподавателя области; на основе марксистской философии и конкретных высказываний классиков марксизма в той или другой области науки, — проводить свою работу, научно-исследовательскую и преподавательскую. Причем, марксизм преподносится научным работникам не как рекомендуемая философия, а как непогрешимый катехизис, как религия, как обязательное мировоззрение и обязательная методология научной и педагогической работы. Большая Советская Энциклопедия говорит об этом с полной откровенностью: «Вся система обучения и преподавания в советских высших учебных заведениях основывается на подлинно научном, диалектико-материалистическом мировоззрении».
     Коммунистическая власть требует от научных работников в обязательном порядке «диалектико-материалистического мировоззрения, точнее говоря, марксизма-ленинизма. В частности, от них власть требует атеизма. И не только признания атеизма, но и активной проповеди его, активной критики религиозной идеологии. Власть возлагает на вузовских преподавателей «ответственность за атеистическое воспитание студенчества. Официальный орган министерства просвещения, "Вестник высшей школы", в специальной статье "Воспитывать студентов воинствующими атеистами" дает вузовским преподавателям такую директиву: «Во всех вузовских курсах можно (и нужно) давать глубокую научную критику религиозной идеологии. Важно, чтобы все преподаватели постоянно чувствовали свою ответственность за атеистическое воспитание студенческой молодежи — тогда их лекции будут действительно боевыми и воинствующе материалистическими. Как видно из этой директивы, право свободы совести педагогам в СССР не предоставлено. Если их мировоззрение не диалектико-материалистическое, не атеистическое, то перед ними встает грозная перспектива: или лишение работы или маскировка перед недреманым оком коммунистической инквизиции. Всякое противоречие с марксистскими принципами или даже игнорирование их со стороны вузовского преподавателя вызывает не только «коммунистическую анафему, но и реальное наказание: увольнение, голод или ссылку на советскую каторгу.
     В особенности тяжелы эти условия для научных работников беспартийных, которые уже фактом своей беспартийности вызывают подозрение у коммунистических руководителей. Коммунистическая партия, не доверяя беспартийному преподавательскому персоналу вузов, за первые три десятилетия своей власти от 1917-го до 1947-го года заменила половину всех преподавателей партийными. А за послевоенные годы - от 1947 до 1955 г. - коммунистическая власть закончила полностью «большевизацию, или «коммунизацию» преподавательского персонала вузов и научных учреждений. Советский статистический сборник, посвященный вопросам культуры в СССР, свидетельствует об этом. В 1947 году среди научных работников и преподавателей вузов было 54&/о коммунистов — членов и кандидатов КПСС. В 1950 году было 65% коммунистов. А в 1955 году число коммунистов среди научных работников и преподавателей вузов дошло уже до 97%). Значит, беспартийных научных работников и вузовских преподавателей осталось в советских вузах в 1955 г. только 3%. Так за послевоенные годы - с 1947 до 1955 г. - произошло сокращение беспартийных научных работников с 46% до 3%, т.е. в 15 раз [8. С. 248].
     По данным советской статистики, в Советском Союзе в 1955 году было 224 тысячи научных работников и преподавателей вузов. Из них было около 103 тысяч беспартийных и около 121 тысячи коммунистов. Это значит, что, сократив процент беспартийных научных работников с 46% до 3%, коммунистическая власть уменьшила их число с 103 тысяч до 7 тысяч [8. С. 248]. Советская власть «вычистила» из советских вузов за последние 8 лет 96 тысяч беспартийных научных работников. Куда же делись эти 96 тысяч беспартийных научных работников?
     Некоторые из них перед чисткой вступали в партию. Но таких было очень мало. Очень многие из научных работников в результате этой послевоенной "чистки" попали в ссылку и в лагери. Воспоминания о жизни в послевоенных лагерях часто среди лагерников называют научных работников и вузовских преподавателей. Герой повести Дудинцева «Не хлебом единым, изобретатель Лопаткин, отбывал заключение в лагере. В советской литературе часто встречаются упоминания о том, что преподавателей и научных работников коммунистическая власть преследовала не только за участие в работе местных органов самоуправления в годы немецкой оккупации (это расценивалось как «сотрудничество с врагом», "измена"), но даже за самый факт пребывания в оккупированных областях, за то, что они не пошли в отряды коммунистических партизан. Многие беспартийные преподаватели были уволены с работы только за критические высказывания о коммунистической власти или — по клеветническим доносам. Беспартийных ученых травили и «прорабатывали перед чисткой за "идеологические уклоны". 
     Монополия партийного персонала и качество работы вузов Коммунистическая партия считает абсолютную монополию коммунистов на науку своим большим достижением и хвалится этими «достижениями» в своем статистическом сборнике. Но является ли такая «коммунизация» вузов, такая коммунистическая монополия на науку действительно достижением? На самом деле изгнание беспартийных научных работников из советских вузов является глубоко порочным явлением, вредным прежде всего для дела научного образования, для подготовки специалистов и для народного образования вообще.
     От 46% в 1947 г. сектор беспартийных научных работников в советских вузах СССР был сокращен к 1955 г. до 3%, то есть, уменьшился за восьмилетний период в 15 раз, дойдя почти до нуля). Эта «чистка» советских вузов и научных учреждений от беспартийных научных работников и замена их партийцами сильно понизила качество научных и преподавательских кадров в Советском Союзе. Беспартийные научные работники как правило являются более квалифицированными и более способными, чем коммунисты, даже в том случае, если обе эти категории получают одинаковую подготовку: 200 миллионов беспартийных жителей Советского Союза могут выдвинуть из своей среды больше научно-преподавательских талантов, чем 7 миллионов коммунистов. Но также и подготовка к научной преподавательской работе у беспартийных научных работников была более высокой, чем у партийцев, которые их сменили. Все беспартийные научные работники прошли трехлетний курс аспирантуры.
     За послевоенные годы, в связи с чисткой научно-преподавательского персонала в высших школах и научных учреждениях, происходил увеличенный набор в аспирантуру и усиленный выпуск окончивших аспирантуру. За послевоенные годы, годы «чистки» беспартийного научно-преподавательского персонала в вузах, число аспирантов возросло от 16863 в 1940 предвоенном году до 29362 аспирантов в 1955 г., завершающем году этой всеобщей послевоенной чистки, число аспирантов возросло почти в два раза. А ежегодный выпуск аспирантов за эти годы повысился от 1978 в 1940 г. до 7607 аспирантов в 1955 г. По сравнению с довоенным периодом выпуск аспирантов в 1955 г. увеличился почти в 4 раза, а по сравнению с 1950 г. - почти в два раза. За период чистки вузов от 1950 до 1955 г. в среднем ежегодно в Советском Союзе выпускали около б тысяч аспирантов. Но эти усиленные наборы и выпуски аспирантов все же не могли поспевать за еще более грандиозным размахом чистки вузов от беспартийного научно-преподавательского персонала [5. С. 848].
     Беспартийных вузовских преподавателей «вычищали» чудовищными темпами: за 8 лет (от 1947 до 1955 г.) было вычищено 96 тысяч беспартийных научных работников, или ежегодно «вычищали* по 12 тысяч беспартийных преподавателей. На 12 тысяч свободных мест в вузах («вычищенных» беспартийных) из аспирантуры могли поступать ежегодно только около 6 тысяч окончивших аспирантуру. А остальных 6 тысяч научных работников ежегодно подбирали из числа партийцев, аспирантуры не проходивших (иногда не закончивших даже и высшей школы). Так грандиозная политическая чистка, проведенная в высших школах СССР от 1947 до 1955 года, выбросила из высшей школы высококвалифицированных научных работников и преподавателей, и заменила их «надежными» политически, но неквалифицированными коммунистами. 
     Напомним, что в дореволюционных вузах России (и во всех других странах мира) посещение лекций студентами является делом добровольным. И аудитории были полны слушателями. Таковы лекторы. Но коммунистическая власть в СССР за четыре десятилетия не могла дать студентам даже такой элементарной академической свободы, как добровольное посещение лекций, несмотря на то, что студенты постоянно этой свободы требуют [10. С. 24]. Но освободить студентов от «большевистского катехизиса коммунистическая власть не желает ни за какую цену. Освободившись от "марксистского богословия", студенты захотят освободить науку и вузы от контроля «коммунистической инквизиции» и вообще всю культуру освободить от коммунистических кандалов. Предоставить хотя бы одну академическую свободу студентам коммунистическая власть не хочет. Она опасается того, что, получив одну академическую свободу, студенты захотят получить и другие академические свободы. Получив академические свободы, студенчество и интеллигенция вообще захотят получить свободу мысли и деятельности в области культуры и в политической жизни. Монопартийная политическая диктатура опасается, что при этих условиях она не сможет сохранить свою власть.
     После гражданской войны (1918-1921 гг.) в Советской республике было открыто много высших школ. Обнаружилось еще одно препятствие на путях подготовки пролетарской интеллигенции. Людей с законченным средним образованием из рабоче-крестьянской среды было недостаточно. Тогда Наркомпрос РСФСР и другие наркомпросы создали новый тип школы - рабочий факультет ("рабфак"). Рабочие факультеты должны были подготовлять взрослых людей к высшей школе. Рабфаки давали законченное общее среднее образование. В эти школы принимали взрослых людей от 18 лет, имеющих начальное или незаконченное среднее образование. Диплом об окончании рабфака давал право поступления в вузы без экзаменов и в первую очередь. Учащиеся рабфаков были обеспечены общежитием и стипендией. В годы новой экономической политики средних общеобразовательных школ для подростков было мало. Поэтому основные контингенты для высших школ готовили рабфаки и техникумы (средние специальные школы). Студенческие контингенты рабфаков росли быстро. С 1922 до 1934 г. число учащихся в рабфаках СССР возросло от 38 тысяч до 340 тысяч человек), т. е. в 9 раз. В 1934 г. 40% всех принимаемых в высшие школы СССР составляли студенты, окончившие рабфаки.
Литература: 
[1] Большая Советская Энциклопедия, том «СССР», второе издание. М., 1957.
[2] Газета «Новое Русское Слово» от 15 апреля I960 года, Нью-Йорк.
[3] Газета «Русская мысль» от 2 февраля 1960 г., Париж.
[4] Дейнеко М.М. Сорок лет народного образования в СССР. М.: Гос. учебно-педагог. изд-во, Минстерство просвещения РСФСР, 1957.
[5] Ежегодник «Народное хозяйство СССР в 1958 году». М.: Государственное статистическое издательство, 1959.
[6] Программа ВКП(б), принятая на 8-ом съезде ВКП(б) в 1919 году // Директивы ВКП(б) и постановления советского правительства о народном образовании. 1947. Выпуск I.
[7] «Рейнская газета» от 28-29 января 1961 года, Кобленц.
[8] Сборник «Культурное строительство СССР». М., Л.: ГОСПЛАНИЗДАТ, 1940.
[9] Журнал «Коммунист». 1959. № 4.
[10] Журнал «Свобода». 1961. № 3.
[11] Davies J. Developing a Strategy for Internationalization in Universities: Towards a Conceptual Framework. Presentation to the IMHE conference, 1992, Paris. New York Press, 1992
[12] De Wit H. Internationalization of Higher Education in the United States and Europe. London: Greenwood Press. 2002.
[13] Knight J., de Wit H.Quality and Internationalization in Higher Education, Institutional Management in Higher Education. London, 1999.
[14] Neave G. The European Dimension in Higher Education: A Historical Analysis // Background document to the Conference «The relationship between Higher Education and the Nation-State», 7-9 April. Enschede, 1997.
[15] Roberts J., Rodrigues Cruz A., Herbts J. Exporting Models // A History of the Universities in Europe. Vol. 2: Universities in Early Modern Europe (1500-1800). Cambridge: Cambridge University Press, 1996.
[16] Scott P. Massification, Internationalization and Globalization // The Globalization of Higher Education. Buckingham: SRHE and Open University Press, 1998.
[17] Wilson, D. Defining International Competencies for the New Millennium. Research Monograph no. 12. Ottawa: CBIE, 1998.
Заголовок En: 

Soviet Doctrine of Legal Education in the Russian Federation

Аннотация En: 

Soviet era of higher legal education in Russia began in 1917 and lasted until 1991 Despite the importance of scientific papers on the previous stage of development of Soviet higher legal education periods, for an understanding of general historical processes in higher legal education. They can not serve as a comprehensive framework for understanding the Soviet - very specific - stage in the development of higher legal education. In relation to recent work in this direction the author makes the following conclusions: First, they are very few in number; Secondly, quite fragmentary and relate only to certain aspects of this complex problem; Third, analysis of the issues of higher legal education in the Soviet period of the Russian state are often exhausted and emotional evaluation study contains historical predetermination and certain patterns of development of the Russian higher education as part of the legal world and national systems of higher education.

Ключевые слова En: 

higher education, legal education, training, Soviet higher education, legal culture, law, legislation.