Социальные предпосылки создания федеративного государства

Номер журнала:

Автор: 
Краткая информация об авторах: 

кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры общетеоретических правовых дисциплин Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия

Аннотация: 

В статье выделяются и анализируются социальные предпосылки создания федеративного государства. Раскрывается положение о том, что компактное проживание различных этносов на своей исконной территории является одним из важнейших условий федерализации. Показывается несколько вариантов соотношения этносов на федерируемой территории. При этом отмечается, что создание стабильной федерации возможно только при наличии сложившейся нации, когда каждый этнос отождествляет себя как часть целого сообщества. Автор доказывает, что такой демографический фактор, как численность населения, не имеет значения для федерализации.

Ключевые слова: 

федерализация, федеративное государство, федерация, федерализм, история федерализма, теория федерализма, многонациональное государство, социальные предпосылки федерализации.

     Федерализация как процесс создания федеративного государства является сложным государственно-правовым явлением и имеет присущий исключительно ей комплекс предпосылок и причин. При этом предпосылки рассматриваются как исторически вызревшие условия, которые делают федерализацию возможной. История государства и права дает нам множество примеров как удачной, так и неудачной федерализации. При этом данная проблема чаще всего исследовалась в трудах по политологии и социологии. Рассматривая государство и право как неотъемлемые институты общества, социологические причины федерализации могут быть объектом исследования и в юридической науке. При этом задача юридической науки – определить условия, при которых федерализация становится возможной и необходимой, т. е. целесообразно конституционно-правовое закрепление федеративной формы государственного устройства, институционализация и правовое регулирование федеративных отношений.
     Создание федеративного государства предопределяется комплексом предпосылок, складывающихся во всех сферах общественной жизни – политической, экономической, социальной и духовно-культурной (идеологической). Факторы, связанные с количественными и качественными характеристиками социальной структуры общества, условно могут быть названы социальными предпосылками. При этом предполагается достаточно узкое понимание данной группы условий: количественные предпосылки здесь связываются с численностью населения, находящегося на территории государства и могут быть оценены с точки зрения демографической статистики; качественные же предполагают единственный критерий – национальный, или этнический состав населения. При этом значение имеет только компактное проживание определенного этноса на достаточно обширной территории внутри государства, претендующей на относительную политическую самостоятельность внутри складывающейся федерации.
     Достаточно часто в литературе, особенно учебной, можно встретить фразу о том, что большая численность населения может быть условием для создания федерации. Причем какие-либо четкие критерии такой численности никем не обосновываются. Чтобы доказать надуманность и несостоятельность данных заявлений, обратимся к цифрам. В приложении приведено несколько примеров результатов официальной переписи (учета) населения территорий, вступающих в федеративный союз, по времени взятых максимально близко к моменту создания федерации. Как видим, цифры весьма разнятся, и какого-либо однозначного вывода на этот счет сделать не представляется ни логичным, ни возможным. Кроме того, общая тенденция увеличения численности населения не позволяет сравнивать этот показатель в разное историческое время: например, в Германии, впервые пришедшей к федеральным договоренностям в 1871 г., численность населения как в государстве в целом, так и в различных землях, была совершенно иной, нежели при вторичном учреждении федерации в 1949 г. Этот довод также не выдерживает критики, зная, например, что Китай – государство, занимающее второе место по численности населения в мире, никогда не ставил вопрос о федерализации в смысле формы территориально-государственного устройства.
     Для федерализма не имеет также какого-либо значения неравномерность расселения народа в пределах территории государства.
     Таким образом, численность или плотность населения не является ни условием, ни препятствием, ни каким-либо значительным обстоятельством для процесса федерализации.
     Но если в случае с демографическими показателями все сравнительно просто, то по поводу этнического или национального и территориального федерализма между теоретиками и практиками, историками, политологами и юристами-государствоведами достаточно давно ведется весьма жаркий спор, в котором на сегодняшний день обозначились две прямо противоположные позиции.
     С точки зрения приверженцев федерализма как способа решения национального вопроса с правом каждой нации на самоопределение, в том числе внутри государства, которую отстаивал еще В. И. Ленин, федеративное устройство является «наиболее оптимальной в современных условиях моделью существования полиэтничных территориальных систем» [2. C. 615-616], и федерализация многонациональных государств является благом как для многонационального населения всего государства, так и для отдельно взятого народа. При этом подобные воззрения были характерны не только для апологетов так называемого «социалистического федерализма». Они действительно заслуживают более пристального внимания, так как, по словам К. Аденей, исследовавшей этнические конфликты в Индии и Пакистане, «федерации в этнически разделенных обществах способствуют организации и гарантированности самоуправления для различных сообществ, что невозможно при учреждении централизованных форм правления…» [12. C. 180].
     Оппоненты вышеуказанной позиции считают, что федерализация по этническому принципу недопустима, и если она все-таки имеет место, то неизбежно ведет к внутренним конфликтам и распаду федерации. Так, критикуя воплощенную в жизнь ленинскую модель национального федерализма в Советском Союзе, М.О. Становая утверждает следующее: «советский федерализм относится к числу грандиозных юридико-идеологических фикций, представляя интерес только в плане скорейшего отказа от его несущих конструкций – декларированного права на сецессию в сочетании с правом наций на политическое самоопределение и увязывание территориальной структуры государства с этническим принципом» [10. C. 9-10].
     Таким образом, сам факт многонационального состава населения, несомненно, может рассматриваться как условие федерализации либо в чистом виде, либо в сочетании с другими предпосылками, и мировой опыт имеет множество подобных примеров. Более того, сами участники научного спора с обеих сторон также признают справедливость существования данной предпосылки, расходясь исключительно в ее оценках, эффективности и целесообразности.
     Указанное условие совершенно отсутствует в мононациональных обществах: используя этно-национальный фактор невозможно объяснить, например, федерализацию Бразилии, Венесуэлы, Австралии. С другой стороны, он может стать единственной определяющей и решающей предпосылкой федерализации, как было, например, в Бельгии: практически все исследователи бельгийского федерализма сходятся во мнении, что «федеративная система в Бельгии… возникла из-за проблемы сосуществования различных этнических групп и языков в одной стране» [5. C. 38].
     В многонациональных государствах, идущих по пути федерализации, возможны три исходных варианта.
     1. Сосуществование в обществе представителей нескольких этносов, не имеющих на территории государства земель исконного проживания, а, значит и территориальных претензий, дающих возможность появления политической автономии с созданием собственного субъекта федерации. В этом случае многонациональный состав населения не является предпосылкой федерализации, и возникает не национальная, а территориальная федерация. Таким примером можно считать Соединенные Штаты Америки, которые, по всеобщему мнению, являются «плавильным котлом» для представителей всех когда-либо переселившихся в Америку и эмигрирующих в настоящее время представителей различных этносов и национальностей, стирая различия между ними и мощно ассимилируя всех в единую американскую нацию.
     2. Многонациональность населения с количественным преобладанием этноса-гегемона (как правило, титульной нации, которая политически господствовала в дофедеративный период) в сочетании с наличием территориально локализованных малочисленных этнических сообществ ведет к созданию федерации по инициативе и на условиях именно этноса-гегемона.
     Анализируя этнополитический принцип формирования государства в подобный условиях, И.В. Бахлов утверждает, что он «как основание федерализма при наличии «национального большинства», «народа-гегемона», порождает или унитаризм, или длительный этнополитический конфликт», результатом которого может стать или унитаризм с предоставлением национально-культурной автономии, или распад государства [2. C. 2]. Однако ранее этот же автор, исследуя причины федерализации Австрии, делал прямо противоположный вывод: «полиэтничность региона… содействовала росту числа территориальных единиц, но наличие одного доминирующего в полиэтническом плане этноса – немецкого (австронемецкого) – и проводимая им политика угнетения и ассимиляции коренных этносов славянского и романского происхождения создавали условия для последующего объединения» [3. C. 59-60].
     Таким образом, из всего вышесказанного следует, что превалирование или господство какого-то одного этноса в многонациональном государстве нельзя оценивать сугубо отрицательно, так как в процессе федерализации именно этот этнос может стать той скрепой, благодаря которой строится федеративное государство.
     В подобной ситуации процесс федерализации осуществляется фактически «сверху» либо путем революции, даже если создается какая-то видимость договорного процесса (Советская Россия), либо посредством конституционных реформ (Бельгия). Однако при этом следует помнить и о необходимости сохранения или учреждения институтов демократии: национальные федерации, созданные в условиях тоталитарных и авторитарных режимов: Советский Союз, Чехословакия, Югославия, многочисленные африканские федерации, не сумевшие преодолеть трайбализм, фактически существовали как квази-федерации и в конце концов прекратили свое существование; канадская же демократическая англо-французская федерация вот уже полтора века демонстрирует чудеса выживания в условиях разнообразных внешних угроз и внутренних национальных конфликтов.
     3. Сосуществование политически равноправных этносов на общей или на сопредельной территории может привести к их добровольному политическому объединению в рамках федеративного союза при наличии иных общих предпосылок или для решения общих взаимовыгодных задач. В этом случае федерация становится относительно стабильной.
     Так, например, федеративное объединение Швейцарии стало возможным исключительно на основе равноправия национальностей при наличии их центростремительных усилий. Действительно, в Швейцарии «не было титульной нации, доминирующей этнической группы, языка, религии и культуры. Швейцарцы стали политической или государственной нацией, ставящей во главу угла политический порядок, понимаемый как общество граждан, равных перед законом, независимо от языка, религии, культуры и происхождения» [1. C. 11]. В результате в настоящее время и учеными, и политиками Швейцария рассматривается как классический пример стабильной федерации, имеющей в основе этнонациональный принцип.
     В федеративные союзы также иногда объединяются идентичные этносы, исторически находящиеся в разных государствах, но имеющую общую национальную идею. Так, например, Г.И. Муромцев отмечает, что «фактор национализма периодически используется для определенной перегруппировки классовых сил… путем объединения в федерации суверенных арабских государств» [7. C. 33]. Здесь имеется ввиду, в частности, создание в 1958 г. Объединенной Арабской Республики, в рамках которой пытались объединиться Сирия и Египет [6. C. 95-101], а также достижение в 1971 г. федеративных договоренностей между частями Договорного Омана, из которых выросла федерация Объединенных Арабских Эмиратов [11. C. 430-456]. В обоих случаях в основу объединения был взят панарабизм – идея единства арабской нации. Также здесь уместно напомнить о воссоединении Федеративной Республики Германии с бывшей Германской Демократической Республикой, состоявшемся в 1990 г. на основе идеи национального единства.
     Исследуя влияние этнополитического фактора на судьбу многонационального государства, следует подвергнуть критике, в частности, мнение А. Подберезкина, который утверждает, что «к федеративной форме устройства перешли государства с многонациональным составом населения (США, Германия, Швейцария), а многонациональные конфедерации (Австро-Венгрия, Швеция и Норвегия) распались» [8. C. 146]. Здесь присутствуют фактологические ошибки. Как известно, и Соединенные Штаты Америки, и Швейцария также пришли к федерации через конфедеративный союз; многонациональность же Германии в период федерализации можно поставить под сомнение: население там было этнически относительно однородным. Поэтому все-таки не стоит делать таких безапелляционных выводов о судьбах многонациональных конфедераций и многонациональных государств.
     Также, если говорить о федерализме как о разновидности формы территориально-государственного устройства, не совсем понятно выделение особых социологических факторов и естественно-антропологической обусловленности федерализма, о которых говорит П.М. Силинов. Опираясь на концепцию федерализма как социального контракта, возникшую в XIX в., и используя аргументацию через анализ теорий Д. Элайзера, У. Ливингстона, американских федералистов, П.Ж. Прудона и М. Бакунина, он приходит к выводу о том, что существуют «специфические потребности индивидов и их социальных групп к взаимодействию, сотрудничеству», а «рациональное общество должно быть основано более на координационных, чем на субординационных отношениях между индивидами, одновременно стремящимися к сохранению своей культурной, духовной, этнической и иной идентичности и к интеграции в рамках общего социального устройства» [9. C. 5-6]. По нашему мнению, названные потребности, стремления и отношения в полной мере могут быть реализованы в рамках любого демократического общества, форма государственного устройства здесь совершенно не имеет значения. Значит, в контексте юридического исследования данные факторы можно либо проигнорировать, либо идентифицировать их как социальные.
     Рассуждая о социальных предпосылках федерализации, стоит обратить внимание еще на одно немаловажное обстоятельство: федерализм предполагает единство разнообразия. С точки зрения национального состава населения государственного образования это значит, что сохраняя свою этническую самодостаточность и самобытность, население каждого субъекта федерации, сформированного по национальному принципу, одновременно и нераздельно отождествляет себя с населением всего государства. То есть можно говорить о сложившемся национальном сознании, которое является признаком исторической сформированности единой нации в рамках единого централизованного государства, а также признаком разрешенности проблем соотношения и места интересов этноса и нации внутри федеративного союза.
     По этому поводу Л. Маджокчи, например, делает следующие выводы: во-первых, «федерализм является отрицанием национализма», во вторых, «федерализм означает завершение национальной революции», а, следовательно, «там, где национальная революция была не завершена, федерализм или невозможен, или бессмысленен» [13. C. 161.]. Очевидно, что понятие «национализм» в данном случае автор связывает с политическими претензиями этнических сообществ, с их амбициями на большую долю самостоятельности или даже на сецессию.
     Таким образом, возникновение федерации возможно при наличии исторически сформированной нации или в процессе ее формирования. В истории федерализма подобные примеры также присутствуют: процессы вызревания идей федерализма и идеи единства нации шли параллельно в Соединенных Штатах Америки, Канаде, Австралии, Швейцарии; факт существования единой бельгийской нации не позволил ей распасться на национальные куски в начале 1990-х, спровоцировав федерализацию этого относительно небольшого государства. С другой стороны, фактическое отсутствие декларированной «единой национальной общности “советский народ”» продемонстрировало, как легко рухнул «колосс на глиняных ногах», номинально называвшийся советской федерацией.
     Таим образом, среди необходимых социальных предпосылок федерализации можно выделить следующие: многонациональный состав населения при наличии территориально локализованных этнических сообществ, помня при этом, что «большинство многонациональных государств не являются федерациями, а большинство федераций строятся не на этническом принципе, но на административно-территориальном» [4. C. 146], а также наличие завершающегося процесса формирования или факта сформированности единой нации в рамках федеративного союза в целом. Численность населения, проживающего на федерируемой территории, для процесса федерализации значения не имеет. Следовательно, рассматривая социальные предпосылки создания федеративного государства, следует учитывать только качественные, а не количественные характеристики национального состава населения.
 

Приложение. Численность населения территорий, вступавших в федеративный союз

 

Государство

Субъекты федерации

Население (тыс.чел.)

1

Соединенные Штаты Америки

(1787 г.

 всего

2 300

2

Мексика

(1825 г.)

 

всего

6 218, 341

Веракрус

180, 324

Герреро

-

Гуанахуато

449, 938

Дуранго

150, 051

Керетаро

105, 460

Коауила

57, 788

Колима

41, 429

Мехико-Идальго-Морелос

834, 588

Мичоахан

400, 000

Байя Калифорния

 14, 274

Нуэво-Леон

 83, 093

Оахака

485, 014

Пуэбла

584, 358

Сакатекас-Aгуаскалиентес

247, 295

Сен-Луис-Потоси

274, 883

Синалоа

139, 167

Сонора

264, 030

Табаско

 52, 109

Тамаулипас

 86, 502

Тласкала

 66, 244

Халиско-Тепик

614, 572

Чиуауа

125, 565

Чьяпас

119, 301

Юкатан-Кампече

842, 397

3

Канада

(1861, 1871 гг.)

Квебек

1 111, 566

Онтарио

1 396, 091

Новая Шотландия

 330, 857

Нью-Брансуик

 252, 047

Остров Принца Эдуарда

 80, 857

Британская Колумбия

 36, 247 (1871)

Манитоба

 25, 228 (1871)

Северо-Восточные территории

 48, 000 (1871)

Альберта

 374, 663 (1911)

Саскачеван

 492, 432 (1911)

4

Бразилия

(1891 г.)

 

Алагоас

511 440

Амазонас

147, 915

Байя

1 919, 802

Гояс

227, 572

Гуанабара

522, 651

Мараньян

430, 854

Мату-Гроссу

92, 827

Мату-Гроссу-ду-Сул

-

Минас-Жерайс

3 184, 099

Пара

328, 455

Парайба

457, 232

Парана

249, 491

Пернанбуку

1 030, 224

Пиауи

267, 609

Рио-Гранди-ду-Норте

268, 273

Рио-Гранди-ду-Сул

897, 455

Рио-де-Жанейро

876, 884

Сан-Паулу

1 384, 753

Санта-Катарина

283, 769

Сеара

805, 687

Сержипи

310, 926

Эспириту – Санту

135, 997

5

Федерация Нигерия

(1960)

всего

9 547

6

Танзания

(1960)

Танганьика

9 232

Занзибар

315

 

Литература: 
[1] Авраменко С.Л. Швейцарский федерализм: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. 
[2] Бахлов И.В. От империи к федерации: историко-политологический анализ трансформации имперских систем в федеративные. Саранск : Издательство Мордовского университета, 2004.
[3] Бахлов И.В. Современное федеративное государство: Опыт методологии анализа механизма федеративных отношений. Саранск: Типография «Красный Октябрь», 1999.
[4] Гоптарева И.Б. Политическая концепция федерализма: теоретические истоки и современность: дис. … докт. полит. наук. М., 2003. 
[5] Караулова К.В. Сравнительный анализ процессов развития федерализма в России и Германии: дисс. ... канд. полит. наук. М., 2003. 
[6] Левин И.Д. Временная конституция Объединенной Арабской Республики // Государство и право зарубежных стран. 1958. № 1.
[7] Муромцев Г.И. Конституции арабских государств. М.: Университет дружбы народов, 1982.
[8] Подберезкин А. Международный опыт и особенности российского федерализма // 2014, Viperson. URL: http://old.nasled.ru/strukture/index.htm
[9] Силинов П.М. Федерализм: Конституционно-правовое регулирование в зарубежных странах. М.: Прометей МГПУ, 2002.
[10] Становая М.О. Процессы современной российской федерализации: политико-правовой анализ: дис. … канд. полит. наук. Ростов-на-Дону, 2002. 
[11] Хабриева Т.Я. Временная Конституция Объединенных Арабских Эмиратов 1971 г. / Конституции государств Азии: в 3 т. Т. 1. Западная Азия. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации: Норма, 2010. 
[12] Adeney Katharine. Federalism and ethnic conflict regulation in India and Pakistan. N.Y., Palgrave Macmillan, 2007.
[13] Majocchi L.V. Nationalism and federalism in 19th century Europe // The federal idea. The History of Federalism from Enlightenment to 1945. Vol. 1 / Ed. A. Bosco. London, New York, Lothian Foundation Press, 1991.