Международная экологическая безопасность как объект преступления

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры судебной власти, правоохранительной и правозащитной деятельности Российского университета дружбы народов, профессор кафедры уголовного права Санкт-Петербургского государственного университета, член экспертного совета Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству

Аннотация: 

Актуальность исследуемой проблемы обусловлена необходимостью определения международной экологической безопасности как объекта преступлений, посягающих на природную среду. Ведущим подходом к исследованию данной проблемы выбрано сравнение подходов к определению объекта преступных посягательств, основанных на определении его внутреннего содержания исходя из трансграничного характера преступлений, посягающих на экологическую безопасность. В результате исследования правовой природы объектов деяний, посягающих на международную экологическую безопасность, обоснована необходимость сформулировать его в Российском уголовном праве.

Ключевые слова: 

преступление, объект преступления, экологические преступления, безопасность, экология, экологическая безопасность, международная экологическая безопасность, международное право.

     Общественная опасность преступлений, посягающих на природную среду – экологических преступлений, обусловлена нарушением экологического баланса, в результате которого утрачивается способность природной среды к самовосстановлению. Конституция Российской Федерации [3], предусматривает право каждого на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением (статья 42), сохранение природы и окружающей среды, бережное отношение к природным богатствам (статья 58), обеспечение экологической безопасности (пункт «д» части 1 статьи 72). Эти конституционные положения реализованы в законодательстве Российской Федерации, в том числе и в уголовном.  
     Уголовный Кодекс Российской Федерации объединил нормы об ответственности за экологические преступления в одной главе (1), создав тем самым предпосылки для выделения единого видового объекта преступлений, посягающих на природную среду. 
     Говоря об объекте экологических преступлений следует отметить, что четырехчленная структура объекта преступления (общий, родовой, видовой и непосредственный) прочно утвердилась в теории уголовного права и нашла отражение в структуре Особенной части уголовного кодекса Российской Федерации. В качестве родового объекта рассматриваются общественные отношения, охраняемые преступлениями, содержащимися в одном разделе, видовым – в одной главе. Поэтому родовым объектом для всех экологических преступлений кроме экоцида, следует считать общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность и общественный порядок, а видовым, соответственно отношения по охране экологической безопасности и экологического правопорядка.
     Что касается непосредственного объекта преступлений, то хотелось бы напомнить, что в уголовно – правовой доктрине утвердилась точка зрения в соответствии с которой непосредственным объектом преступления, признаются общественные отношения, поставленные под защиту конкретной статьей Особенной части УК РФ.
     До уровня непосредственного объекта выглядит вполне логичным деление преступлений в зависимости от объекта. Однако, если применять теорию деления объектов на общий, родовой, видовой, непосредственный, как основание деления преступлений на группы, то вполне логичным следует предположить, что непосредственный объект объединяет несколько преступлений внутри главы Особенной части УК РФ, и таким образом, выполняет роль системообразующего критерия.  В противном случае, наличие у каждого преступления своего, специфического непосредственного объекта, кажется бессмысленным, с точки зрения обусловленности объектом преступления деления преступных деяний на группы. 
     Классификации объектов экологических преступлений посвящены многие научные исследования [4. C. 38-39] [5. C. 181] . 
     Полагаю, что для части экологических преступлений непосредственными объектами следует считать общественные отношения, обеспечивающие экологическую безопасность, для других - экологический правопорядок. 
     Что касается преступлений, посягающих на экологический правопорядок, следует напомнить, что на сегодняшний день это понятие не имеет легального определения, несмотря на то, что оно широко используется в нормативных правовых актах различной юридической силы. Под нарушением правопорядка понимается нарушение действующих правил, нормативов. К преступлениям данного вида относятся деяния, посягающие на установленный порядок осуществления работ и оказания услуг, предметом которых являются компоненты природной среды, а также все т.н. «браконьерские» преступления – преступления, направленные на неправомерное изъятие из природной среды каких-либо ее компонентов.
     К преступлениям, посягающим на экологическую безопасность, можно отнести деяния, ответственность за которые предусмотрена статьями 250-252, 254, 259 УК РФ. Важным фактором, определяющим общественную опасность этих деяний, является их трансграничный характер.
     Ущерб от этих преступлений многоаспектен. Последствия зачастую имеют необратимый характер, не поддающийся восстановлению ни естественными силам природы, ни целенаправленной деятельностью человека [2. C. 60-61]. 
     Недостатков в легальных дефинициях понятия безопасности правоприменительная практика не испытывает, так как исследования и законодательное регулирование вопросов безопасности (экологической, экономической, и др.) в России продолжаются уже более 25 лет. При этом впервые на законодательном уровне понятие «экологическая безопасность» было сформулировано в статье 1 Федерального закона «Об охране окружающей среды» [11], где она определялась, как состояние защищенности природной среды и жизненно важных интересов человека от возможного негативного воздействия хозяйственной и иной деятельности, чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, их последствий.
     Экологическую безопасность принято рассматривать как часть национальной безопасности, так как принятый на базе стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, в которой определены основные направления государственной политики, закон о безопасности [12], установил в статье 1 одним из видов безопасности, наряду с безопасностью государства, общественной безопасностью, безопасностью личности, экологическая безопасность. 
     Согласно статье 1 Модельного закона об экологической безопасности, принятого на двадцать втором пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ, экологическая безопасность определяется как «система политических, правовых, экономических, технологических и иных мер, направленных на обеспечение гарантий защищенности окружающей среды и жизненно важных интересов человека и гражданина от возможного негативного воздействия хозяйственной и иной деятельности и угроз возникновения чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера в настоящем и будущем времени».
     В соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации экологическую безопасность можно рассматривать как конституционно значимую ценность, из чего следует, что публичная власть, несущая конституционную ответственность за сохранение природы и окружающей среды, обязана принимать меры, направленные на сдерживание загрязнения окружающей среды, предупреждение и минимизацию экологических рисков [6] [7] [8] [9]. 
     Необходимо учитывать, что ответственность за экологические преступления в УКРФ, предусмотрена не только в главе 26 - «Экологические преступления», но и в главе 34, устанавливающей ответственность за преступления против мира и безопасности человечества. Непосредственным объектом деяния, ответственность за которое предусмотрено статьей 358 УКРФ – «Экоцид», очевидно следует считать международную экологическую безопасность. 
     Международная экологическая безопасность не может рассматриваться как объект, объединяющий все экологические преступления. Бесспорно, что т.н. «браконьерские преступления» не посягают на международную экологическую безопасность. Однако говоря о преступлениях, отнесенные в соответствии с предложенной классификацией к преступлениям против экологической безопасности следует учитывать, что они, имея трансграничный характер, они, создавая угрозу интересам безопасности не одного, а нескольких государств, посягают на международную экологическую безопасность. И в этой связи необходимо отметить, что преступления данного вида создавая угрозу национальной безопасности не могут не создавать опасности для международной экологической безопасности.
     Определяя объект экологического преступления, посягающего на международную экологическую безопасность, следует иметь ввиду, что этими деяниями причиняется вред не только национальной безопасности, но и объекту, защита которого не входит в компетенцию национального уголовного права [1. С. 117 – 123], так как природные объекты не всегда находятся в пределах границ одного государства. 
     Однако, сформировавшаяся концепция уголовной ответственности за преступления, посягающие на природную среду, предполагает, что вопросы подсудности этих деяний, определяются национальным законодательством [10].
     Поэтому допуская возможность международной уголовной ответственности за преступления, посягающие не только на безопасность внутри одного государства, но и на такой объект уголовно-правовой охраны, как международная экологическая безопасность, следует определить это понятие в национальном законодательстве.
     Очевидно, что потребность в нормах, предусматривающих международную уголовную ответственность за преступления против природной среды, обоснована тем, что эти деяния создают опасность для всего человечества. Любое негативное воздействие на природный объект приводит к изменению всей экологической системы, подобное преступление затрагивает интересы не только отдельного государства, что предопределяет решение вопроса о допустимости вмешательства в национальную юрисдикцию.
     Учитывая, что международное право является наднациональным, необходимость решения вопросов привлечения к ответственности лиц, обвиняемых в совершении экологических преступлений, посягающих не только на экологическую безопасность одной страны, но и создающих угрозу международной экологической безопасности, очевидна.
     Межгосударственное сотрудничество, направленное на решение экологических проблем, обусловливает интерес к созданию универсальных моделей правового регулирования, что в определенной степени связано с необходимостью исследования вопросов уголовной ответственности за совершение преступлений, посягающих на международную экологическую безопасность.
     Говоря об усилиях, направленных на институализацию возможности привлечения лиц, обвиняемых в посягательстве на природную среду к международной уголовной ответственности следует напомнить, что в 1972 году в Стокгольме была проведена первая международная конференция по охране окружающей среды. В итоговой декларации участниками конференции были выработаны принципы, предполагающие стратегию дальнейшего отношения государств-участников к экологическим проблемам, которые получили дальнейшее развитие в многочисленных решениях (2).
     Вместе с тем, несмотря на признании важности и значимости создания действующих механизмов   ответственности за экологические преступления, следует обратить внимание на то, что Международный уголовный Суд учрежденный как постоянный орган, обладающий юрисдикцией в отношении лиц, ответственных за преступления, вызывающие озабоченность международного сообщества, не рассматривает вопросы международной уголовной ответственности за преступления, посягающие на международную экологическую безопасность, связанные с загрязнением природной среды, так как они не вошли в юрисдикцию этого Суда.
     Теоретической проблемой, не позволяющей распространить юрисдикцию международных судебных органов уголовной юстиции является отсутствие универсального понятийного аппарата для преступлений, посягающих на международную экологическую безопасность. Именно отсутствие единства мнения в этом вопросе не позволило включить в Кодекс преступлений против мира и безопасности человечества (3) экологические преступления.
     Поэтому, международному сообществу, вероятно следует вернуться к рассмотрению вопроса о необходимости дефинировать понятие международного преступления против природной среды, посягающего на международную экологическую безопасность, и определить признаки элементов составов экологических преступлений, в частности обозначить международную экологическую безопасность, как объект уголовно-правовой охраны.
     В общем виде преступлением, посягающим на международную экологическую безопасность можно признавать -  умышленное воздействие на природную среду, или отдельный ее компонент, повлекшее уничтожение или необратимое повреждение природных объектов либо экосистем двух и более субъектов международного права.
     А объектом таких преступлений можно считать охраняемый законом интерес двух или более субъектов международного права, направленный на защиту природной среды.
     Учитывая отсутствие единства в определении понятия преступления, посягающего на международную экологическую безопасность и в международных актах, и в актах национального законодательства, вероятно следует сформулировать его в уголовном кодексе Российской Федерации (4). 
     Подводя итог сказанному, полагаем необходимо отметить, что международное сообщество уделяет большое внимание вопросам защиты природы от преступных посягательств, однако механизм, позволяющий привлекать к ответственности лиц, виновных в посягательстве на международную экологическую безопасность до настоящего времени не создан. Международное уголовное право не устанавливает уголовной ответственности за преступление против природной среды, посягающее на международную экологическую безопасность. Препятствие заключается в отсутствии в актах международного публичного права понятия такого посягательства. Этого понятия не содержит и Российское уголовное право.   Существующая необходимость в теоретическом обосновании, и, возможно в нормативном закреплении понятия и признаков преступления, посягающего на международную экологическую безопасность, в частности, объекта таких посягательств, очевидна.
 
ПРИМЕЧАНИЯ
(1) Исключение составляет статья 358 УКРФ, предусматривающая ответственность за экоцид, расположенная в главе о преступлениях против мира и безопасности человечества.
(2) Среди наиболее значимых, можно упомянуть, состоявшуюся в Рио-де-Жанейро 3–14 июня 1992 г. Конференцию ООН, на которой принята Декларация по окружающей среде и развитию, она провозгласила концепцию устойчивого развития, при котором удовлетворяются потребности настоящего времени, но не ставится под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои потребности. На 37-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 28 октября 1982 г. принята Всемирная хартия природы. С 26 августа по 4 сентября 2002 г. в г. Йоханнесбурге (Южная Африка) проходила Всемирная встреча на высшем уровне по устойчивому развитию. В Рио-де-Жанейро (Бразилия) 20–22 июня 2012 г. состоялась Конференция Организации Объединенных Наций по устойчивому развитию.
(3) Созданный расформированным Комитетом по предупреждению преступности первый вариант Кодекса 1991 г. содержал 12 составов международных преступлений, в том числе «преднамеренный и серьезный ущерб окружающей природой среде».
(4) Подобный механизм законодатель использовал в УКРФ, определив понятие воинского преступления в статье 331 УКРФ.
Литература: 
[1] Гаевская Е.Ю. Уголовное право как средство обеспечения экологической безопасности // Российский юридический журнал. 2015. № 1. 
[2] Дубовик О.Л. Экологические преступления (комментарий к главе 26 УК РФ). М.: Спарк, 1998. 
[3] Конституция Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[4] Лопашенко Н.А. Экологические преступления: комментарий к главе 26 УК РФ. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002.
[5] Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 3. Особенная часть. 4-е изд. М.: Волтерс Клувер, 2007. 
[6] Определение  Конституционного Суда Российской Федерации  от 26 мая 2016 № 1003-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пауса Сергея Ивановича на нарушение его конституционных прав пунктом 2 статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[7] Определение  Конституционного Суда Российской Федерации  от 5 марта 2014 № 496-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы межрегиональной общественной организации «Военно-охотничье общество Уральского военного округа» на нарушение конституционных прав и свобод абзацем четвертым части первой статьи 47 Федерального закона «О животном мире» // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[8] Постановления Конституционного Суда Российской Федерации  от 14 мая 2009 № 8-П  «По делу о проверке конституционности положения подпункта «б» пункта 4 Постановления Правительства Российской Федерации «Об утверждении Порядка определения платы и ее предельных размеров за загрязнение окружающей природной среды, размещение отходов, другие виды вредного воздействия» в связи с запросом Верховного суда Республики Татарстан» // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[9] Постановления Конституционного Суда Российской Федерации  от 5 марта 2013 № 5-П «По делу о проверке конституционности статьи 16 Федерального закона «Об охране окружающей среды» и постановления Правительства Российской Федерации «Об утверждении Порядка определения платы и ее предельных размеров за загрязнение окружающей природной среды, размещение отходов, другие виды вредного воздействия" в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Тополь» // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[10] Транин А.А. Правовые проблемы экологического развития современной России.  М.: Юрлитинформ, 2014.
[11] Федеральный закон от 10 января 2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[12] Федеральный закон  от 28 декабря 2010 № 390-ФЗ «О безопасности» // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
Заголовок En: 

International Environmental Security as an Object of the Crime

Аннотация En: 

Necessity of the research is caused by the need to define international environmental security as an object of crime encroaching natural environment. The leading approach to the study of this problem is the comparison of approaches to the definition of the object of criminal based on the definition of its internal content based on the transboundary nature of crimes that encroach on environmental safety. As a result of the legal nature of the activity objects that encroach on international environmental security study it is justified to formulate it in the Russian criminal law.

Ключевые слова En: 

crime, object of crime, environmental crime, safety, environment, environmental security, international environmental security, international law.