Понятие правосубъектности граждан в советском конституционном праве

Номер журнала:

Автор: 
Краткая информация об авторах: 
аспирантка кафедры «Государственно-правовые дисциплины» Пензенского государственного университета
Аннотация: 

В статье исследуется основные элементы статуса человека и гражданина в советском конституционном праве. Проанализированы основные научные источники того времени. Сформулированы общие выводы о вторичности человеческой личности в системе конституционных ценностей того времени. Обращено внимание, что в советских конституциях классовое деление обозначено как основа общественного устройства, а уничтожение классовых различий – цель государства. Исходя из этого, объем прав и обязанностей долгое время исходил из принадлежности человека тому или иному социальному классу. 

Ключевые слова: 

субъект права, правоспособность, права человека, советская доктрина, лишение прав, Конституция, гражданин.

     Понятие правосубъектности указывает на ключевой вопрос: возможность быть субъектом права. Элементами правосубъектности выступают правоспособность, дееспособность, деликтоспоосбность. В настоящее время право человека на признание его правосубъектности зарепляется базовыми международными документами: Всеобщая декларация прав человека (статья 6), Международный Пакт от 16 декабря 1966 г. «О гражданских и политических правах», Американская Конвенция о правах человека и др. В то же время данное право не находит своего закрепления в Конституции РФ, что однако не означает непризнание правосубъектности человека и гражданина. Оно является подразумеваемым. Подобное отношение к данному свойству граждан является традиционным для многих конституционных актов зарубежных стран.
     Для уяснения сущности правосубъектности в современной российской конституционной доктрине необходимо обратиться к ее истокам, которые долгое время формировались в условиях господства советской власти. Первоначально необходимо отметить, что первая советская Конституция, принятая V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г., практически не закрепляла каких-либо прав и свобод человека и гражданина. Отсутствовало упоминание о правосубъектности. М.А. Рейснер, участвовавший в разработке проекта Конституции, вообще доказывал, что в социалистическом государстве нет места индивидуальным правам: «Права личности – пережиток старого, с которым надо покончить» [4]. При этом статья 23 проводила сегрегацию всего общества, вводя такое понятие как лишение прав. Обозначалось эта политика в отношении отдельных лиц и отдельных групп. Во главу угла ставились «интересы рабочего класса в целом». Лишение прав устанавливалось, поскольку их использование происходило в «ущерб интересам социалистической революции». В указанном аспекте следует согласиться с М.А. Исаевым, констатирующим особенность советского подхода – «правопоражению придавался конституционный статус» [6].
     Основной Закон (Конституция) Союза Советских Социалистических Республик (утверждена ЦИК СССР 6 июля 1923 г.) также продолжил традицию неупоминания основных прав и свобод человека и гражданина. Лишь в Декларации об образовании СССР утверждалась диктатура пролетариата как основа построения власти, а также внедрялся лозунговый элемент: «Здесь, в лагере социализма – взаимное доверие и мир, национальная свобода и равенство, мирное сожительство и братское сотрудничество народов». Все это встраивалось в общую канву предоставления прав гражданам от государства. Любые теории, исходившие из принципа неотчуждаемости или прирожденности прав, объявлялись буржуазными [10. C. 5].
     На основе принятого в СССР Основного закона Постановлением XII Всероссийского Съезда Советов от 11 мая 1925 г. был утвержден текст Конституции (Основного Закона) РСФСР. В данном документе происходило закрепление отдельных прав (право на объединение, свобода собраний, право пользования национальным языком, право на убежище и некоторые другие), но без выделения общей системы. Перечень прав закреплялся в главе 1 Раздела I «Общие положения». Обладателем прав объявлялся трудящийся, что автоматически поднимал вопрос об исключении из круга правообладателей некоторых классов, обозначаемых в советской идеологии как буржуазия, эксплуататоры. Статья 14 к тому же подтверждала базовый принцип возможности лишения прав: «Руководствуясь интересами трудящихся, Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика лишает отдельных лиц и отдельные группы прав, которыми они пользуются в ущерб интересам социалистической революции». Иными словами права имели «классово-ограниченный характер» [14. C. 34]. 
     В последующем данная особенность отразилась на содержании Конституции СССР 1936 г., Конституции РСФСР 1937 г. Основным правам и обязанностям была посвящена глава X Конституции СССР (глава XI Конституции РСФСР), размещающаяся в самом конце текста документа, что также нацеливает на определенное (второстепенное) отношение к ним. Ключевыми считались социальные права (право на труд, на отдых, на образование, жилище), все иные закреплялись с определенными оговорками (целевым предназначением), позволяющими манипулировать с их содержанием в отраслевых актах [5. C. 14]. Анализ юридической литературы позволяет сделать вывод, что человек изначально рассматривался как второстепенная ценность государства, который если рассматривался как обладатель прав, то только в том объеме, который ему государство дозволяло. Одновременно вождизм, олицетворяющий безграничную власть одно лидера – И.В. Сталина, становится центром политической и правовой системы. Г.И. Федькин в 1950 году отмечал: «Руководящие указания партии и лично товарища Сталина являются основой всей деятельности Советского правительства» [23. С. 13].
     В учебнике «Советское государственное право» под общей редакцией А.Я. Вышинского 1938 года издания специально указывается, что понятие общественного класса свойственно исключительно науке советского права. Буржуазное государственное право оперирует категориями – население, граждане, народ, нация и пр., «отвлекаясь» от классовой структуры общества [19. С. 132]. Классовое деление обозначено как основа общественного устройства, а уничтожение классовых различий – цель советского государства. В учебнике специально подчеркивается, что последний класс, враждебный советской власти, – кулачество. В период НЭПа по отношению к нему выстраивалась политика ограничения и вытеснения. С 1929 г. этот курс изменен на полную ликвидацию. Приведены даже слова И.В. Сталина: «Все эксплуататорские классы оказались, таким образом, ликвидированными. Остался рабочий класс. Остался класс крестьян. Осталась интеллигенция» [20. С. 10]. Кстати в цитируемой работе есть толкование интеллигенции: «Интеллигенция никогда не была и не может быть классом, – она была и остается прослойкой, рекрутирующей своих членов среди всех классов общества».
     В Конституции СССР 1936 г. уже не было нормы, направленной на лишение прав отдельных социальных групп, что не следовало трактовать как отказ от подобной меры. «Этим, однако, отменена лишь известная конкретная форма подавления сопротивления врагов социализма. Само же подавление как функция пролетарского государства остается и будет оставаться до тех пор, пока это сопротивление, в какой бы то ни было форме, будет иметь место. Меняются лишь конкретные условия и формы подавления» [19. С. 149].
     Интересен базовый подход к системе прав и обязанностей граждан СССР. При констатации «наиболее лживого раздела» в буржуазном права, указывается, что советская концепция исходит из «отражения расцвета личности, который характерен для социализма» [19. С. 485]. Основное учение о правосубъектности советского человека строится на показе «лживости» и «лицемерии» буржуазных теорий. Однако предлагаемое своеобразие строится лишь на лозунгах о победе пролетариата и уничтожении эксплуатации человека человеком. Основной итог развития СССР к 1936 году (применительно к теме исследования) определяется следующим образом: «Сталинская Конституция – это подлинная хартия прав освобожденного человечества – отразила факт мощного развития демократии в процессе социалистического строительства и закрепила итоги этого развития».
     Подобное отношение к личности как второстепенной ценности показательно в науке административного права, которое стало складываться с середины 20-х гг. прошлого столетия. В настоящее время административно-правовой статус гражданина – значимый институт, исследуемый в первых разделах одноименной учебной дисциплины. Наиболее цитируемой является фраза советского административиста Н.П. Карадже-Искрова: «Тем не менее следует постоянно помнить, что у нас личность не является чем-то самоценным. Она есть лишь винтик огромной машины. Поэтому и обеспечение ее прав стоит на втором плане» [7]. Анализ работ по предметологии административного права того времени показывает, что человек со своими правами и свободами вообще не включался в предмет науки [21]. Присутствовал и двойственный подход. Г.И. Петров не включал правовой статус гражданина в предмет административного права, хотя выделял отношения, возникающие между ним и государством, но по вопросу реализации какой-либо обязанности перед государством [16].
     Принятие Конституции (Основного закона) СССР Верховным Советом СССР 7 октября 1977 г. ознаменовало серьезный переход к гуманистическим началам. Понятно, что Основной закон не избежал всех идеологических посылов, которые были присущи любому советскому правовому акту, но появление таких базовых положений, как отход от диктатуры пролетариата, закрепление равноправия всех граждан, отказ от поражения в правах целых социальных групп, текстуальное размещение основных прав, свобод и обязанностей граждан в СССР в числе первых глав Конституции (глава 7 раздела II). Кстати Раздел II «Государство и личность» находился сразу после Раздела, посвященного основам общественного строя и политики СССР.
     Статья 39 Конституции СССР 1977 г. подразумевала конституционную правосубъектность всех граждан, закрепляя общую формулу: «Граждане СССР обладают всей полнотой социально-экономических, политических и личных прав и свобод, провозглашенных и гарантируемых Конституцией СССР и советскими законами. Социалистический строй обеспечивает расширение прав и свобод, непрерывное улучшение условий жизни граждан по мере выполнения программ социально-экономического и культурного развития».
     Изменение конституционно-правового вектора обусловило развитие и науки, которая все больше стала уделять внимание статусу личности. Правосубъектность входит в юридический оборот. Н.С. Малеин отмечал: «Правосубъектность признается общественно-юридическим, а не «естественным» (прирожденным, биологическим) свойством, поскольку она возникает в силу юридических норм» [12. С. 84]. Все активнее исследуется разделение социального и биологического в правовом статусе человека. Происходит категориальное разделение: человек, индивид, индивидуальность, личность, гражданин. Л.М. Архангельский подчеркивал, что «индивид – понятие, фиксирующее единичный родовой признак – принадлежность субъекта к человеческому роду... Понятие «личность» содержит еще и видовые признаки, совокупность которых интегрируется общим понятием индивидуальность. В самом деле, когда мы хотим подчеркнуть самобытность той или иной личности, мы указываем на черты, с которыми связана ее неповторимость, уникальность» [1. С. 12, 16]. М.Ф. Орзих отталкивается от биологического (естественнонаучного) понимания жизни, выделяет физиологическое существование человека или животного [15. С. 14]. Конечно, советская доктрина не могла исходить из естественно-правовой природы прав человека. В противном случае последовали бы обвинения в следовании буржуазной теории. Но уже видно желание уйти от однобокого понимания человека как «винтика государственной машины». Только в начале XXI века появляются первые работы, обращающие внимание на изменение понятия парвосубъектности, исходя из новейших достижении в области биомедицины [17]. Появляются разработки о придании особого статуса насцитурусу (нерожденному) [3], дискутируются проблемы правового положения эмбриона, генома, клона [18].
     В условиях формирования новой политико-правовой реальности развивается учение о субъективных правах Н.И. Матузова. В 1972 г. издание Николаем Игнатьевичем специальной монографии можно считать маленькой революцией в теории правового статуса личности. Впервые в советской доктрине так полновесно указывается: «Субъективное право есть принадлежность субъекта. Именно поэтому оно называется субъективным и именно в этом находит свое оправдание само это выражение и понятие. Субъективное в данном случае – значит личное, индивидуальное, относящееся к субъекту, зависимое от него (твоё или моё право), в отличие от юридической нормы (объективное право), не принадлежащей отдельному лицу и не зависимой от него. Не будь этой связи с субъектом, эпитет «субъективное» не имел бы здесь смысла» [13. С. 66]. А.И. Ким указывал: «Субъективное право советских граждан – исторически новый, более высокий тип прав человека и гражданина. Его содержание определяется социалистической сущностью нашего общества и государства» [8. С. 213]. А.И. Ким подчеркивал единство интересов человека и советского государства.
     Н.И. Матузов проводит грань между индивидуумом и человеком. Первый – это отдельный организм или особь – живое существо, находящееся в неразрывном единстве с условиями своего существования (средой). «Следовательно, не всякий индивид есть человек, хотя человек всегда – индивид». Выделено разделение таких понятий как человек и личность. «Человек есть разумное существо, обладающее даром мышления и речи, способное производить орудия труда и сознательно пользоваться ими в своих целях (Homo sapiens). Этим он отличается от всех иных биологических индивидов». Автор добавляет: «Не всякий человек есть личность, хотя всякая личноть – человек. Личностью не рождаются, ею становятся. Ребенок не личность, душевнобольной тоже... Под личностью понимается не просто человек, а человек, взятый в совокупность всех тех свойств и качеств, которые формируются в процессе и под влиянием взаимоотношений человека с обществом. Человек становится личностью только благодаря обществу и своим многообразным связям с ним». В то же время в работах Н.И. Матузова того времени нельзя найти упоминание права на признание правосубъектности, нет и ссылок на прирожденность прав человека: «Важно отметить, что категория субъект не содержит в себе каких-либо биологических свойств, в отличие от индивида, человека и личности. Понятие «субъект» многозначно, оно употребляется в самых различных контекстах, связях и отношениях, требует всякий раз конкретного подхода». Правосубъектность – юридическая характеристика, в этом проявляется нормативность в чистом виде, что было объективным для эпохи 70-80-х гг. прошлого столетия. Н.И. Матузов определяет правосубъектность как структурный элемент правового статуса, наряду с правами и обязанностями граждан [9. С. 87]. На тот момент и Е.А. Лукашева считала: «Человек не может существовать и развиваться без социальных притязаний на определенный набор благ (материальных и духовных), необходимых для его нормальной жизнедеятельности. Эти притязания и выступают как права человека, которые не являются его «естественными», «прирожденными» свойствами; они строго детерминированы характером экономического, политического строя, соотношением классовых сил и уровнем культуры общества» [11. С. 56].
     В то же время правосубъектность редко использовалось в науке конституционного права применительно к характеристикам правового статуса личности. Так, указывалось на единство правоспособности (способности иметь права и нести обязанности) и участия граждан в государственно-правовых отношениях. Правоспособность «органически с вязана с гражданством, как бы вытекает из него, служит его логическим продолжением, конкретизацией его содержания» [2. С. 31, 198].
     Глобальная проблема прав человека (признание правосубъектности как ее элемент) строго связывалось с классовой борьбой, с сущностью социалистического государства. В.М. Чхиквадзе указывал: «Марксизм-ленинизм связывает решение проблемы человека, его прав и свобод с классовой борьбой пролетариата, с ликвидацией капитализма и победой социализма и коммунизма, с устранением отношений социального, национального и расового гнета, насилия, несправедливых, захватнических войн. Тем самым устанавливается прямая зависимость назначения пролетарского гуманизма от его классового содержания и от тех социальных функций, которые он выполняет, будучи идеологическим оружием пролетариата» [25. С. 7]. Весьма специфично и разделение человека и личности: «Человек есть материальный носитель личности, а личность выражает его общественные свойства (точнее, совокупность общественных отношений). Поэтому личность – это человек, поднявшийся до определенного уровня отношений с обществом». В.М. Чхиквадзе, исходя из общей идеологии, оценивает и любые проявления буржуазного понимания прав человека. Любая кампания вокруг мнимых нарушений прав человека в социалистических странах – «проявление одной из форм классовой борьбы в области идеологии» [24. С. 13]. Обращает внимание, что при таком подходе видна второстепенность личных прав граждан (в советской доктрине именно этим термином именовались гражданские права человека). Я.Н. Уманский отмечал: «Законодательное закрепление основных прав и основных обязанностей в советских конституциях имеет целью регулирование наиболее важных сфер взаимоотношений граждан с государством. Оно в первую очередь обеспечивает подлинное полновластие трудящихся во всех областях экономической и общественно-политической жизни страны. Все остальные нормы лишь конкретизируют и дополняют нормы об основных правах и обязанностях граждан» [22. С. 25-26].
     Только перед самим распадом СССР (а значит и крушением советской системы права) правосубъектность стала рассматриваться не как элемент классового общества, а как самостоятельная категория. Н.А. Шайкенов отмечал: «Если персонифицировать в праве олицетворяет отдельного человека, его «самость», то общая правосубъектность человека олицетворяет в юридической сфере его типичность, общие для данной ступени развития общества социально значимые черты, взятые отвлеченно от конкретного человека» [26. С. 96].
     Таким образом, советская доктрина конституционного права придерживалась некоторых определенных тенденций: 
  1. Категория правосубъектность редко использовалась при характеристике правового статуса гражданина;
  2. Первые советские конституции не включали широкий перечень прав, считая, что правовой статус человека и гражданина не является первичным объектом конституционного регулирования.
  3. Первые советские конституции допускали полное лишение прав отдельных социальных групп. При этом четких характеристик, кто мог подпадать под пораженческий критерий, конституции не закрепляли, давая широкую возможность правоприменения столь суровой меры.
  4. Возможность быть субъектом конституционного права связывалась с понятием гражданства. Гражданство обуславливало правосубъектность, а правосбуъектность вытекала из устойчивой правовой связи гражданина с государством.
  5. Общий вектор конституционного развития исходил из базового посыла, что права не могут быть прирожденными, неотъемлемыми и неотчуждаемыми. Они предоставлялись государством и в той мере, в которой возникала необходимость, исходя из общественной формации и политической ситуации.
Литература: 
[1] Архангельский Л.М. Социально-этические проблемы теории личности. М.: Мысль, 1974.
[2] Барабашев Г.В., Кравчук С.С. Советское государственное право. М., 1980.
[3] Беседкина Н.И. Конституционно-правовая защита прав неродившегося ребенка в Российской Федерации / Автореферат дисс. … кандидата юридических наук. М., 2005.
[4] Данилевская И.Л. М.А. Рейснер о правовом государстве // Труды ИГП РАН. 2013. № 6.
[5] Ескина Л.Б. Особенности развития конституционных отношений в России // Конституционное и муниципальное право. 2010. № 3.
[6] Исаев М.А. История Российского государства и права: учебник. М.: Статут, 2012.
[7] Карадже-Искров Н.П. Новейшая эволюция административного права. Иркутск, 1927.
[8] Ким А.И. Советское государственное право. М., 1971.
[9] Конституция СССР и правовое положение личности: Материалы конференции. М.: Институт государства и права, 1979.
[10] Лебедев В.А. Концепция прав и свобод человека и гражданина как элемент отечественного конституционализма // Конституционное и муниципальное право. 2015. № 12.
[11] Лукашёва Е.А. Право, мораль, личность. М.: Юридическая литература, 1986.
[12] Малеин Н.С. Гражданский закон и права личности в СССР. М.: Юридическая литература, 1981.
[13] Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. Саратов: Издательство Саратовского университета, 1972.
[14] Овсепян Ж.И. Конституция Российской Федерации как основа формирования политических партий и осуществления партийно-политических проектов // Конституционное и муниципальное право. 2013. № 11.
[15] Орзих М.Ф. Личность и право. М.: Юридическая литература, 1975.
[16] Петров Г.И. Предмет советского административного права // Советское государство и право. 1940. № 7.
[17] Романовская О.В., Романовский Г.Б. Конституционная правосубъектность граждан и современные биотехнологии // Вопросы правоведения. 2013. № 2.
[18] Романовская О.В., Романовский Г.Б. Насцитурус в семейно-правовых отношениях и современная биомедицина // Семейное и жилищное право. 2013. № 6.
[19] Советское государственное право: Учебник для юридических институтов / Под общей редакцией А.Я. Вышинского; Академия наук СССР, Институт права. М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1938.
[20] Сталин И.В. Доклад о проекте Конституции Союза ССР. М.: Партиздат, 1936.
[21] Студеникин С.С. О предмете и системе советского административного права // Советское государство и право. 1939. № 3.
[22] Уманский Я.Н. Советское государственное право: вопросы теории / Автореф. дисс… доктора юридических наук. М., 1971.
[23] Федькин Г.И. О руководящей роли ВКП(б) в развитии советского социалистического права // Советское государство и право. 1950. № 6.
[24] Чхиквадзе В.М. Гуманизм, мир, личность (Вклад СССР в развитие международного сотрудничества по правам человека). М., 1981.
[25] Чхиквадзе В.М. Социалистический гуманизм и права человека (ленинские идеи и современность). М., 1978.
[26] Шайкенов Н.А. Правовое обеспечение интересов личности. Свердловск: Издательство Уральского университета, 1990.