Проблемы конструирования социокультурного пространства России: историко-правовой аспект

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор, заведующая кафедрой международного права Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Аннотация: 

В статье на конкретных примерах из истории государства и права России показано, что понятия «социальное пространство» и «социальное время» могут рассматриваться как социальные конструкции. Охарактеризованы основные позиции в историко-правовой науке, которые влияют на конструирование социокультурного пространства России. Выделяются тенденции в конструировании российского социокультурного пространства, связанные с результатами и юридическими последствиями Второй мировой войны, переосмыслением российской истории ХХ века, участием России в международных организациях.

Ключевые слова: 

социокультуное пространство, социальное пространство, социальное время, история отечественного государства и права, Вторая мировая война, Европейский Суд по правам человека, правовые традиции.

     Несмотря на то, что предпосылки изучения социокультурного пространства возникли ещё в XIX веке, несомненный рывок в этом направлении произошёл в ХХ столетии благодаря развитию социологической науки. Как отмечал П. Сорокин, «социология и все общественные науки XX века нашли изучение ритмов, циклов, темпов и периодичностей более продуктивным, дающим более богатые и определенные результаты, чем поиски извечных исторических путей развития, которыми они занимались в XIX веке» [5]. 
     Новое тысячелетие принесло с собой новые как мировые, так и национальные проблемы. Не является исключением и Россия. «В последние десятилетия российская культура, - пишет И.В. Цвык, - столкнулась с целым рядом сложнейших вызовов. Беспрецедентные масштабы социокультурных изменений, развитие процессов глобализации, усиление инокультурного влияния, повышающийся уровень социокультурной дифференциации, расширение влияния средств массовой информации - все эти факторы ставят российскую культуру перед угрозой смены идентичности... В восприятии культурного времени наблюдаются тенденции разрушения смыслового единства между прошлым, настоящим и будущим, а также усиление различий в глубине осознания времени и характера происходящих в России изменений» [8. C. 47]. А т.к. начиная с работ известного французского учёного Мориса Хальбвакса (1877-1945) социальное пространство и социальное время, как главные характеристики социокультурного пространства, стали рассматриваться как социальные конструкции [7], истории государства и права принадлежит особая роль в данном процессе. Являясь одним из инструментов формирования коллективной памяти, историко-правовая наука не только фиксирует отдельные правовые ориентиры, но и формирует наши пространственно-временные представления в отношении юридического материала.
     Ярчайшим примером такого конструирования является изменение структуры курса истории отечественного государства и права. Как известно, в советское время данная дисциплина изучалась в течение одного учебного года. Первый семестр был посвящён историко-правовому материалу с формирования Древнерусского государства и до октября 1917 г., второй - советскому периоду. Таким образом, несколько десятилетий Советской власти изучались гораздо более подробно, чем многовековая российская история. Такая конструкция серьёзно влияла на временные представления молодых юристов и их представления о сущности права.
     Интерес представляет также конструирование социального пространства. Понятие границы, в основном, носило негативную окраску, представляя грань между своим и чужим, святым и греховным. Это отразилось в том, что период раздробленности, когда существовало большое количество границ, воспринимался отрицательно, а объединительные процессы (создание Русской централизованного государства или СССР) несли позитивный заряд. 
     Говоря о современной историко-правовой науке, необходимо выделить несколько принципиальных позиций, которые серьёзно влияют на конструирование социокультурного пространства.
     Первая позиция состоит в том, что Россия практически на протяжении всей истории представляла собой «колыбель народов» не только в общекультурном, но и правовом смысле. С XIII века русские княжества вынуждены были находить способы сосуществования с Золотой Ордой, взаимодействуя с совершенно другим в этническом отношении народом, находящимся на более низком уровне правового развития. С середины XVI века после присоединения Казанского и Астраханского ханств в составе России появилось татарское население. Россия превращалась не только в многонациональную, но и многоконфессиональную страну. Таким образом, с одной стороны, возникла и стала развиваться идея о возможности проживания в рамках одной страны народов, принадлежащих к разным этническим, языковым, религиозным группам, с другой стороны, русская культура становилась основой для развития правовой культуры всех народов, вошедших в состав Российского государства, т.к. юридические памятники были либо общими (Соборное уложение 1649 г.), либо составлялись с учётом обычаев данных народов (Устав об управлении инородцев 1822 г.).
     Вторая принципиальная позиция - евразийский контекст российского государственно-правового развития. После присоединения Сибири в XVI веке российское право являлось инструментом реализации таких политических и экономических целей как заселение Сибири (указ от 13 декабря 1760 г. «О приеме в Сибирь на поселение от помещиков, дворцовых, синодальных, архиерейских, монастырских, купеческих и государственных крестьян, с зачетом их за рекрут»), решение земельного вопроса за счёт бескрайних просторов за Уральскими горами (в сентябре 1906 г. был издан указ о передаче под переселение свободных кабинетских земель Алтайского округа, в 1908 г. – Нерчинского горного округа, затем последовали другие нормативно-правовые акты, направленные на развитие столыпинской аграрной реформы).
     Третья позиция состоит в том, что в различных частях России время «текло» по-разному. Это выражалось в разных аспектах. Вплоть до середины XVII века можно говорить о квазицикличном характере социального времени российского общества, когда главным ориентиром было повторение накопленного опыта. Например, в Судебнике 1550 г. две трети статей были заимствованы из Судебника Ивана III. Практически любая информация приходила с большим опознанием. Так, Н.Я. Эйдельман, описывая, как распространялась информация о смерти Екатерины II 6 ноября 1796 г., отмечал: «11 декабря 1796 г. в Иркутске начались соборный благовест и пушечная пальба в честь нового императора: рано утром примчался правительственный курьер (начиная с Павла, он будет именоваться фельдъегерем), который всего за 34 дня преодолел расстояние в 6 тыс. верст от столицы на Неве до губернского города на Ангаре. Больше месяца Иркутск жил под властью умершей Екатерины II. Камчатка же присягнет только в начале 1797-го» [9].
     Четвёртая позиция - неосновное, второстепенное место права в системе социальной регуляции российского общества на протяжении большей части истории. Именно поэтому конструирование социокультурного пространства России требует привлечение не только и не столько нормативно-правового материала, сколько обращение к обычаям, традициям, в том числе правовым, другим социальным регуляторам. Например, ни одна из российских революций, являющихся наиболее радикальной формой смены старого строя новым, ни одна правовая реформа не смогли уничтожить такие традиции как приоритет публичного начала над частным, государственно-церковный дуализм, коллективизм в экстраординарных ситуациях, преобладание исполнительной власти над законодательной и т.д. Вместе с тем, роль права в жизни российского общества постепенно возрастала, особенно это стало заметно в XXI веке. Как отмечает Б.Н. Миронов, «чтобы общество развивалось, чтобы существовала возможность для самовыражения и самореализации, в нём в равной степени должна существовать возможность для конструктивного и для деструктивного деяния относительно традиции» [3. C. 37]. 
     На современном этапе в конструировании российского социокультурного пространства можно выделить следующие тенденции.
     Во-первых, в российском праве уже в течение более чем 70 лет сохраняется «измерение» правовой действительности юридическими итогами и последствиями Второй мировой войны. Сначала это отражалось, в основном, в том, что СССР всеми средствами поддерживал систему ООН. Российская Федерация продолжила данную линию. В частности, наша страна очень аккуратно и сдержано относится к появлению новых международных организаций и органов правосудия, которые складываются вне системы ООН. Именно это является одной из причин, почему Россия, подписав Статут Международного уголовного суда ещё 13 сентября 2000 г., не стала спешить с его ратификацией, выступая за такую модель Международного уголовного суда, при которой он будет принимать дела к рассмотрению только после соответствующего решения Совета Безопасности ООН. 
     В XXI веке появились опасные проявления попыток пересмотра результатов Второй мировой войны, вклада советского народа в победу над фашизмом. Для предотвращения распространения данного явления в России предусмотрен целый комплекс мер. Например, раздел XII Уголовного кодекса Российской Федерации «Преступления против мира и безопасности человечества» до сих пор во многом содержит терминологию, сложившуюся в период работы Международного Военного Трибунала (Нюрнбергского трибунала) (преступления против мира, планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны и т.д.). Кроме того, в 2014 г.в данный раздел была внесена статья 354.1, запрещающая «реабилитацию нацизма» [6].
     Таким образом, события Второй мировой войны, её юридические последствия являются одним из «мерил» как социального пространства, включающего в себя все народы бывшего Советского Союза, участвующих в разгроме нацизма, так и социального времени, т.к. Великая Отечественная война является одной из точек отсчёта времени в современной России.
     Во-вторых, после 1917 г. возникло жёсткое деление на дореволюционный и советский периоды, которые по идеологическим причинам настолько противопоставлялись, что искать преемственность в правовой сфере было просто небезопасно. В 1990-2000-е гг. началось противопоставление правовой системы Российской Федерации советскому этапу развития права, но при этом началось возрождение многих дореволюционных институтов права - института частной собственности, сервитутного права и т.д., правовой обычай снова вошёл в систему источников российского права.
     Современное конструирование социокультурного пространства России происходит на более взвешенных, умеренных позициях. Сейчас всё больше признаются как безусловные достижения (огромный вклад СССР в развитие социально-экономических прав и свобод; активнейшее участие в создании системы ООН и т.д.), так и отрицательные черты (тоталитарный политический режим 30-начала 50-х гг. и авторитаризм второй половины 50-начала 80-х гг.; декларативность многих гражданских и политических прав и свобод; отсутствие права частной собственности; приоритетная защита государственных интересов в ущерб личным и т.п.) Советского государства и права.
     В-третьих, несмотря на все сложности, Россия осознаёт себя частью мировой системы и находится в процессе поиска оптимальной модели взаимодействия с остальными её частями. Этот процесс сегодня характерен для многих стран мира. Ярким примером являются взаимоотношения России с Европейским Судом по правам человека. 
     От участия Российской Федерации в Совете Европы и в Европейском Суде по правам человека как его органе есть несомненная польза. Как отмечает А.И. Светлов, «постепенно европейская система ценностей "имплементируется"» в сознании Российского государства и ее граждан. В том числе, это подтверждается немалым количеством обращений в Европейский Суд по правам человека, который признает нарушение положений Конвенции, что свидетельствует о повышении уровня правосознания граждан, а также придании основополагающим правам человека особой важности» [4. C. 13]. Под воздействием правовой позиции Страсбургского суда ни раз происходили серьёзные изменения в российском законодательстве. Например, О.Н. Ведерникова пишет, что «во исполнение Постановления Европейского Суда по правам человека от 15 января 2009 г. по делу “Бурдов против Российской Федерации (№2)”, инициированному жалобой гражданина Бурдова на неисполнение властями решений, вынесенных судами страны в его пользу, 30 апреля 2010 года был принят Федеральный закон “О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок”» [1. C. 32] . Однако постепенно в отношении России, как и многих других стран, Европейский Суд принял ряд решений, которые вызвали резко отрицательную реакцию. В результате в отношениях возник кризис. Одним из вариантов его преодоления стал Протокол № 15 к Конвенции Совета Европы о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., который был открыт для подписания 24 июня 2013 г. В его преамбуле указывается субсидиарная роль Европейского Суда по правам человека по отношению к национальным правовым системам и признаётся наличие у государств-участников определенной свободы усмотрения при применении Конвенции на внутригосударственном уровне. Государственная Дума ратифицировала данный Протокол 12 апреля 2017 г. [2]. Данный факт свидетельствует, что идёт поиск компромисса.
     Таким образом, российское социокультурное пространство конструируется и должно конструироваться как с учётом исторических традиций, так и в русле общемировых тенденций. Временные и пространственные характеристики, в том числе, в правовой сфере являются достаточно условными. С помощью различных конструкций время может либо «замедляться», либо, наоборот, «ускоряться». Такие же процессы наблюдаются и в сфере социального пространства, которое может либо «расширяться», либо «сужаться». Именно поэтому историко-правовой аспект имеет важное прикладное значение и должен учитываться как в законотворческой, так и правоприменительной деятельности.
Литература: 
[1] Ведерникова О.Н. Европейский Суд по правам человека: исторические реформы, современное состояние и беспрецедентные решения // Государство и право. 2011. № 3.
[2] Дневное пленарное заседание Госдумы 12 апреля // 2017, Официальный сайт Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. URL: http://www.duma.gov.ru/news/273/1898990/?sphrase_id=2599957 
[3] Миронов Б.Н. Русская революция 1917 года как побочный продукт модернизации // Социологические исследования. 2013. № 10. 
[4] Светлов А.И. Европейская система прав человека и правовые традиции России // Правозащитник. 2016. № 1.
[5]  Сорокин П. Социокультурная динамика и эволюционизм // 2017, Е-libra.Ru. URL: http://e-libra.ru/read/130898-sociokulturnaya-dinamika-i-yevolyucionizm....
[6] Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 № 63-ФЗ (в ред. от 17 апреля 2017 г.) // 2017, Официальный интернет-портал правовой информации.  URL: http://www.pravo.gov.ru 
[7] Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. М.: Новое издательство, 2007.
[8] Цвык И.В. Социальное пространство и время в контексте современной социокультурной динамики // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. 2010. № 3.
[9] Эйдельман Н.Я. Грань веков // 2017, Regiment.Ru. URL: http://www.regiment.ru/Lib/D/1/2.htm